и отдыхай.
Я довольно кивнула.
- Еду на обед я тебе сам принесу, не стоит тебе в очереди стоять.
И такая забота мне была приятна, но не сказать, что за едой могу и сама сходить, я не могла. Но Тим настоял на своем:
- Сафира, тебе надо больше отдыхать и восстановиться быстрее. А мне еще нужно переговорить с Яном. Я договаривался, что мы сегодня закроем твою отработку в кухне. Сейчас перенесу договоренность на три дня позже. У тебя, я уже уточнил, оставалось шестнадцать часов работ, если мы вдвоем займемся посудой одну ночь, как раз эти часы и отработаем.
Мне было не очень удобно от того, что мой руководитель будет мыть со мной посуду, но он смог удивить меня:
- Не страшно. Я мастер мыть посуду. За годы в Академии столько отработать на кухне пришлось. И, вообще, я еще много чего умею. – Но потом резко остановился и, стыдясь уже сказанного, попытался загладить свои слова. – Проблемы с дисциплиной у меня были раньше, сейчас же я соблюдаю все правила Академии.
Я серьезно кивнула на его поясняющие слова, но вспомнила, как он совсем недавно покрасил адептов в фиолетовый цвет. Там, где есть шанс избежать наказания, он, скорее всего, с местными правилами не церемонится.
- И последнее, - бодро продолжил Тим, - надо будет достать для тебя дополнительную литературу в библиотеке. Задолженности у тебя есть? –Я неуверенно покачала головой. Про долги библиотеке Сафа мне не говорила, но это не значит, что она все книги сдавала вовремя. –Нет? Тогда книги я принесу сам. Еще у меня остались конспекты с третьего курса. Их принесу уже после четвертой пары.
Мы уже стояли возле моей двери, и я обернулась, чтоб попрощаться, но Тим потребовал, чтоб я открыла дверь и вошла. Я же помнила, в каком виде оставила свою комнату, и не хотела его впускать к себе.
16. Сафа, кажется, влюбилась.
Но Тим умел быть настойчивым. Он вошел вслед за мной и подобрал с пола валяющееся там с самого утра одеяло и положил на мою узенькую кровать. Не бросил, как это сделала бы я, а аккуратно подровнял. Сперва разровнял само одеяло, а потом накрыл постель покрывалом, которое я неряшливым валиком положила на табуретку. Никогда не любила заправлять кровать, а на работу Тима засмотрелась. Молодец он, справился быстро , даже подушку мою не уронил.
- Спасибо, я не успела с утра. – Все-таки это неправильно, когда парень моей мечты приходит в гости в первый раз и заправляет мою кровать. Но он ничего страшного в беспорядке, творящемся в комнате, не видел.
- Не благодари. Тебе было плохо. А мне не сложно, я же говорил, что много чему в Академии научился. – И улыбнулся.
- Не верь ему! – Запищала, из-под стола мышь. – Девушка в любом состоянии обязана быть аккуратной, организованной и хозяйственной. Слабость не оправдание для свинских привычек. – Хорошо, что для Тимира ее слова звучали, как обыкновенный мышиный писк.
А Тим в это время выложил из карманов припасенную мной с завтрака еду для Сафы.
- Печенье! Сыр! – Радостно выбежала Сафа. Ловко вбежала по ножке стола на столешницу и впилась зубками в сыр.
- Какая красавица! – Восхищенно сказал Тим. И не мне он свои восторги адресовал. – Это же наша спасительница? – Спросил уже меня. – Сафа?
И мышь застыла с куском сыра в зубах. Восторгам же Тимира не было конца:
- Сафочка. Умница. Спасла Сафиру, не испугалась. – Мышь выпустила сыр из зубов и лапок и горделиво застыла.
- На руки ее можно взять? – Спросил Тим меня. Я думала, что ответить, чтоб не обидеть его, но в тоже время я помнила, как он не нравится Сафе. Она, скорее всего, не хотела бы, чтоб тот, кого она называет выродком, брал ее на руки.
А Сафа сама потянулась к нему лапками, вопя в моей голове:
- Можно! Пусть берет меня! Хочу к нему на руки!
Тимир аккуратно поднял ее со стола и нежно прижал к себе:
- Какое ты чудо, Сафочка! – прижался к ней лицом. – И пахнешь цветочками. Это так по-девичьи. – Сказал, подмигнув, он мне.
И он заласкал мою мышку до ее полуобморочного состояния. Сев на мою табуретку, и положив Сафу себе на колени, Тим гладил ее за ушками и по шее, и по животику.
- Какая нежная у нее шерстка. Заметила, как она мерцает? Сафочка совсем девочка. Ее кормить нужно самыми лакомыми кусочками. – Тим достал со стола кусочек сыра и вложил в лапки Сафе, и она начала лениво его грызть. Хотя наедине со мной она свой хороший аппетит никогда не сдерживала.
- Сафира, откуда у тебя Сафа?
- Из живого уголка Академии.
- Правда? Жалко ее. – Почему-то расстроился Тим.
Я начала спрашивать, почему ему жаль дахкилга. Ведь у меня ей живется хорошо, я о ней забочусь. И, вообще, в Академии запрещено относиться к любым живым организмам жестоко.
- Здесь ветеринары контролируют размножение животных. – Пояснил Тимир, продолжая гладить дахкилга. У него сейчас был не просто грустный взгляд, даже какой-то… обращенный в себя, очень тоскливым. - Чтоб самцов и самочек не тянуло друг к другу, их калечат. Теперь у Сафы не будет потомства. – И эту сказал тихо, с такой печалью, будто кто-то на вечное одиночество обрек человека. Он-то не мог знать, что у Сафы человеческая душа. А Сафа сейчас и не скорбела, что у нее могут не родиться мышата.
- Все, красавицы, мне опаздывать нельзя. Отдыхайте. Ждите обеда в комнате. – И напоследок потискав Сафу, что я уже начала ей серьезно завидовать, Тим ушел на занятия.
- Кажется, я влюбилась, - пропищал довольный голосок.
- Сейчас ты меня понимаешь? – Подколола я дахкилга.
- Тебя? Не понимаю.
