про настоящую ложь, когда клянешься именем бога и говоришь что-то важное. Окружающие верят, готовятся к предсказанному, и…
- Так ты в детстве в предсказателя играл? – Прервала я его, и он уставился на меня немигающим взглядом и надолго замер.
- А дети так играют? – Наконец, моргнув, спросил он меня.
- Конечно. А чтоб привлечь внимание, получить свою долю ласки, дети и не на такое способны. - Уверенно сказала я. По себе знаю, на какие подвиги способна детская фантазия.
- Я мне говорили это признак слабого ума. – Прошептал он. Хотела бы я посмотреть в глаза человеку, который твердит ребенку про его слабый ум.
- Глупости. Твоему уму позавидовать можно. Но сейчас я даже боюсь спрашивать про другие твои ужасные недостатки.
- Я не могу про это говорить. Не тебе. Девушкам про такое вообще не говорят.
Моя врожденная бурная фантазия, еще и развращенная всемирной сетью и специфической литературой, заработала во всю свою мощь. Меня даже бросило в краску, щеки ощутимо загорелись. Захотелось закрыть лицо, как это часто делает Тим.
- Я покажу, и на этом закроем эту тему. – Хорошо, что Тим сидел и не мог увидеть, в какую точку я устремила взгляд. Но мой обжигающий стыд мгновенно сменился удивлением, когда он нагнулся и начал снимать сапоги, а потом стянул носки и замер, слегка задвинув ступни под табуретку, на которой и сидел.
Я ждала, что будет дальше. И Тим тоже чего-то ждал.
- М-м, - я просто не знала, что говорить. – А где недостаток?
Он поднял на меня лицо и внимательно посмотрел в мои глаза.
- Ты не посмотрела? – После того, как я медленно покачала головой из стороны в сторону, он немного выдвинул ступни и тихо сказал. – Вот.
Сейчас я поняла, что страшный дефект связан с ногами. И присела на пол, чтоб разглядеть его. Шестого пальца не было. Я добросовестно искала родимые пятна, шрамы и даже язвы. Но ноги были обычными, чистыми, правда, кожа на них была чуть светлее, чем на его руках. Я даже слегка нагнулась, чтоб лучше принюхаться. Может проблема ног Тима в запахе…
От моего действия, Тим вздрогнул, но я никаких неприятных запахов не услышала. Тогда я протянула руку, чтоб задрать его штанину. Я не собиралась Тима раздевать! Хотела только посмотреть чуть выше щиколоток. Может у него варикозное расширение вен, а для мужчин оно, говорят, вреднее, чем для женщин. А в таком молодом возрасте, наверно, оно и кажется чем-то страшным.
- Что ты делаешь? – Вскочил Тимир с табуретки. – Так нельзя!
- Я искала… - Тихо сказала я.
Мне было больно, что я нечаянно довела его до такого состояния. Он тяжело дышал. Было заметно, что все происходящее ему очень неприятно, его буквально душит стыд и, если бы он мог это себе позволить, он бы расплакался от обиды. Но Тим держал себя в руках, только щеки заметно заалели.
- Прости меня. Но я не увидела на твоих ступнях ничего ужасного. Думала, может, надо посмотреть чуть выше. – Попыталась я его успокоить.
Он неожиданно через силу улыбнулся:
- Выше? Но так нельзя, это неприлично.
Я упрямо выставила вперед подбородок:
- А как мне страшный - ужасный недостаток найти, если смотреть нельзя? – Я даже для убедительности, заложила свои руки за спину.
Тим прикрыл глаза ненадолго, и отвернулся от меня к стене. Потом посмотрел прямо на меня и четко сказал:
- Пальцы ног. Они у меня неправильной формы.
- Правда? А я не заметила! – Слова вырвались раньше, чем я решила сказать их осознанно. Ну, и я немного обрадовалась, что теперь знаю, куда нужно смотреть. И я сделала шаг к Тиму и, нагнувшись, посмотрела на пальцы его ног. И повторно обрадовалась. Было бы глупо, если бы я, потратив столько времени на рассматривание его ног в первый раз, не увидела очевидного изъяна. А дело было в том, что у Тима были абсолютно нормальные пальцы: не кривые, не сросшиеся, даже без мозолей.
Поэтому я выпрямилась и уверенно сказала:
- Нормальные пальцы. Ровные, ни капельки не кривые. Даже ногти убрал аккуратно.
Он долго смотрел на меня и, кажется, решал, стоит ли со мной говорить дальше, или проще махнуть рукой, обуться и бежать. Хорошо, что я была единственной адепткой в его группе, потому что он был вынужден со мной говорить дальше.
Тим сел на табуретку и устало сказал:
- Второй палец длиннее большого. Так не должно быть. Это дефект. – И начал надевать один носок.
- Правда? Я не знала. – Мне даже кривить душой не пришлось. – Надо бы проверить ноги у всех адептов и магистров. Интересно посмотреть, чем их природа наградила. Может, у них только по четыре пальца на ногах, или по две пятки, или мизинец волосатый.
Тимир расхохотавшись, согнулся к своим коленям.
- Мизинец волосатый? – Сквозь заливистый смех, запинаясь, спросил он.
Мне было приятно, что я развлекла его. Но это же смех на минуту. А комплексы, которые взращивают в нем его семья, друзья – все общество, они-то никуда не денутся.
Конечно, он перегорит рано. Любой бы на его месте перегорел. Только в другом мире, на Земле, люди, которых долго ломали, рано умирали от болезней или сами уходили из жизни. Бороться и сопротивляться очень долго никто не сможет. Люди просто устают вечно ждать удара и отбиваться. А Тимир должен жить. Сейчас он обязан жить хотя бы для меня. Просто потому, что он единственный человек в этом мире магии не замороженный, не подогнанный под стандарты внешности, не упивающийся своим несомненным совершенством.
- Ну, ты же не можешь сказать, что всех в этом мире измеряют линеечкой, прикладывают трафареты к разным частям тела? - Сев возле него на пол спросила я.
- Нет, конечно, это иначе делается.
- У всех людей есть недостатки, совершенство
