Нолан, сфотографированной в момент, когда она начала терять сознание. На фотографии у Силии запрокинута голова, сгибаются колени и развеваются темные волосы. На следующей фотографии был фасад обезображенного вандалами дома и надпись на траве. «Нью-Йорк Пост» на третьей странице поместила снимок крупным планом черепа с костями на парадной двери с инициалами «Л» и «Б» в глазницах. Как «Нью-Йорк Пост», так и «Стар-Леджер» преподносили это как сенсацию.
«К несчастью, в нашем округе за эти годы „Обитель Малютки Лиз“ обросла зловещими мифами», — писал репортер газеты «Дейли Рекорд».
Этот репортер взял интервью у Тэда Картрайта о вандализме. На фотографии для газеты Тэд был запечатлен в своем доме около Бернардсвилла с тростью в руке.
«Я до сих пор не могу прийти в себя из-за смерти жены, и я шокирован тем, что есть человек, который настолько порочен, что способен напоминать нам о том ужасном происшествии, — цитировал слова Тэда репортер. — Всякое напоминание заставляет меня страдать как физически, так и эмоционально. Мне до сих пор снятся кошмары: я вижу выражение лица малютки, которая устроила огнестрельный шабаш. Она была воплощением дьявола».
Точно такую же историю он рассказывает уже почти четверть века, подумала Джорджет. Он не хочет, чтобы кто-нибудь забыл ее. Так ужасно, что Лиза была слишком потрясена, чтобы говорить что-то в свою защиту. Я бы отдала все, чтобы услышать ее версию о том, что произошло той ночью. Я знаю, как Тэд Картрайт ведет свой бизнес. Была бы его воля, он понастроил бы улицы со стриптиз-барами вместо дорожек для верховой езды — в Мендхеме и Пипэке. Он будет пытаться делать это до того дня, пока его не положат в могилу. Возможно, он и дурачит многих, но я была в комиссии по зонированию,[3] и я видела его в деле. За фальшивым имиджем деревенского джентльмена и обездоленного мужа скрывается безжалостный человек.
Джорджет продолжила чтение. Дрю Перри из «Стар-Леджер», очевидно, уже разузнала, кто такие Ноланы.
«Алекс Нолан — партнер юридической фирмы в Нью-Йорке „Акерман и Нолан“, член Клуба верховой езды Пипэка — писала Дрю. — Его жена Силия Фостер Нолан, вдова Лоренса Фостера, бывшего президента инвестиционной фирмы „Брэдфорд и Фостер“».
Даже если я и пыталась рассказать Алексу Нолану о дурной репутации покупаемого дома, — думала Джорджет уже в сотый раз, — дом ведь все равно записан на имя его жены, а она ничего не знала об истории дома. Если Силия узнает о соответствующем законе по таким домам, она может потребовать, чтобы сделку аннулировали.
Слезы отчаяния покатились из глаз Джорджет, она вглядывалась в фотографию Силии Нолан, падающей в обморок.
Конечно же, я могу утверждать, что рассказала все про дом ее мужу, пускай подает на меня в суд, но эта фотография произведет большое впечатление на судью, подумала Джорджет.
Как только Джорджет встала, чтобы налить себе еще кофе, зазвонил телефон.
Это была Робин.
— Джорджет, полагаю, что вы уже видели газеты.
— Да, видела. Ты встала рано.
— Я переживаю за вас. Я знаю, как вы были расстроены вчера.
Джорджет была благодарна за заботу, которую она услышала в голосе Робин.
— Спасибо, — ответила Джорджет; — Я прочитала все статьи.
— Что меня пугает, — сказала Робин, — так это то, что какой-нибудь брокер по недвижимости свяжется с Силией Нолан и скажет, что она легко может расторгнуть контракт, а затем скажет, что их фирма была бы счастлива помочь ей найти новый дом.
Последняя надежда Джорджет, что все как-нибудь утрясется, исчезла.
— Конечно. Ты права, кто-нибудь, вероятно, захочет так сделать, — выговорила медленно Джорджет. — Увидимся в офисе, Робин.
Джорджет положила трубку.
— Ничего не утрясется! — воскликнула Джорджет. — Ничего просто так не утрясется.
Затем Джорджет плотно сжала губы.
— Кто-то отнимает у меня то, на что я живу, — подумала Джорджет. — Может, Ноланы не захотят платить издержки, но, если я потеряю эту сделку, кто-то за это поплатится.
Джорджет сняла трубку, позвонила в полицейский участок и спросила сержанта Эрли. Даже когда ей сказали, что он будет не раньше чем через час, она не осознала, что еще нет семи часов.
— Это Джорджет Гроув, — сказала она Брайану Шилдсу, дежурному офицеру, которого знала еще ребенком. — Брайан, как ты наверняка знаешь, я продала дом на Олд-Милл-лейн, где был совершен акт вандализма. Я могу потерять эту сделку из-за того, что там случилось, и я хочу, чтобы Клайд Эрли понял, что полицейские должны найти того, кто это сделал, и наказать так, чтобы другим было неповадно. Майкл Бакли признался, что это он нарисовал символ Хэллоуина на газоне и принес куклу в прошлый Хэллоуин. Я хочу знать, вы уже допросили его?
— Миссис Гроув, я могу ответить на это, — поспешно сообщил Шилдс. — Сержант Эрли ходил в школу к Майклу Бакли и вызывал его из класса. У него есть алиби. Его отец подтвердил, что Майкл не выходил из дома прошлой ночью.
— Его отец был трезвым? — язвительно спросила Джорджет. — Я знаю, что Грег Бакли прикладывается к бутылке довольно регулярно.
Не дожидаясь ответа, Джорджет сказала:
— Попроси сержанта Эрли перезвонить мне в офис, как только он появится на работе.
Джорджет повесила трубку и направилась к лестнице с чашкой кофе в руке, затем внезапно остановилась, так как у нее появилась слабая надежда.
Алекс Нолан является членом клуба верховой езды, подумала Джорджет. Кроме этого, во время осмотра дома Алекс сказал ей, что его юридическая фирма попросила его возглавить их новый офис в Саммите, поэтому есть пара хороших причин, почему он захочет остаться в этом районе. Есть еще несколько других доводов, которые могли бы заинтересовать Алекса и его жену. Если я предложу Силии Нолан показать другие дома и даже откажусь от моих комиссионных, возможно, она согласится с моим предложением. В конце концов, Алекс Нолан публично признал, что я пыталась рассказать ему историю дома.
Это была зацепка, возможно, безнадежная, но все же зацепка.
Джорджет вошла в спальню и начала развязывать узел на халате.
— Или настало время закрывать агентство? — задумалась Джорджет. — Я не выдержу потери денег. Каркасный дом на Мейн-стрит, который я купила так
