даже предположила, что это страх, но представить себе бабушку, чего-то или кого-то боящуюся, леди никак не могла. Это же Элеанора Вандербилдт, да её именем даже в Крепости Чистых Сердец, не к ночи будь помянута, непослушных учениц пугали! Герцогиня, словно подслушав мысли внучки, метнула в Эмили ледяной взгляд и отчеканила:
— Поскольку ты, Эмили, проявляла прямо-таки вульгарное безразличие к своим родственникам, конкретно меня даже на свадьбу не пригласила, (Эми закашлялась от незаслуженного обвинения, но спорить не стала, взглядом приказывая и Дейву молчать), то, разумеется, ты не знаешь о моём пасынке, лорде Уолтере Уинтоне Дойлсе.
Высокий статный мужчина с лёгкой сединой в густых каштановых кудрях поднялся из-за стола, звучно щёлкнув каблуками и по-военному коротко и чётко склонив голову. Эмили вежливо улыбнулась, с интересом рассматривая мужчину, чьё благородное, воистину аристократическое лицо в двух местах, на лбу и щеке, рассекали тонкие бледные от времени полосы шрамов. Мужчина был чем-то неуловимо похож на Дэвида, но чем именно, Эми никак не могла сообразить, с досады покусывая нижнюю губу.
— Лорд Уолтер прибыл ко мне со своим сыном, Чарльзом и его невестой, леди Кэтрин, — герцогиня театрально вздохнула, выпуская очередную отравленную шпильку. — Радует, что хотя бы мужчины в нашем роду создают семьи с равными себе по происхождению… Разумеется, я говорю сейчас не о лорде Трейси.
Названный лорд вздрогнул, словно в него кипятком плеснули и зло посмотрел на тоненького и жеманного Чарльза Дойлса, который своей невесте, кукольно-красивой блондинке с большими голубыми глазами уделял куда меньше внимания, чем стоящему рядом с ним бокалу с вином.
Герцогиня помолчала, глядя на притихших гостей ледяным взором, а затем сложила салфетку и отодвинула бокал, давая тем самым понять, что ужин закончен. Гости, безропотно копируя хозяйку замка, также складывали салфетки и поднимались, негромко благодаря герцогиню за дивный ужин, милую беседу и приятное общество. Элеанора принимала слова благодарности с безразличием висящего на стене портрета, потом и вовсе рукой махнула:
— Ступайте по своим комнатам, я устала и хочу спать. Лорд Дэвид, леди Эмили следуйте за мной.
«Надеюсь, нам не придётся укладывать леди в кроватку и петь ей колыбельные, — промелькнуло в голове Дейва, когда он, ловко подхватив жену под руку, направился за шествующей по коридору герцогиней. — Кстати, было бы недурно позаботиться об освещении, темнота вокруг прямо как в притонах Таун-сити, хотя, нет, там светлее».
— Что случилось, бабушка? — Эми попыталась завязать разговор, но Элеанора лишь рукой махнула, мол, потом поговорим.
Кабинет герцогини Вандербилдт оказался под стать хозяйке: аскетичный, неприветливый и очень холодный. Расположиться в нём комфортно было просто невозможно, деревянные стулья с прямыми высокими спинками были такими неудобными, что невольно навевали воспоминания о пыточных, люстра угрожающе нависала над головой, заставляя непроизвольно втягивать шею в плечи, а темнота в углах, казалось, жила собственной жизнью. Элеанора привычно задержалась на пороге, чтобы оценить реакцию внучки, а особенно её супруга, на свой кабинет. Увы, герцогиню ждало разочарование: Эми содрогаться и трепетать не стала, лишь зябко передёрнула плечами и плотнее прижалась к Дэвиду, а тот и вовсе сохранил полнейшую невозмутимость, окинул кабинет мимолётным взглядом и вопросительно посмотрел на Элеанору. Мол, ну, чего звали-то? Герцогиня Вандербилдт недовольно поджала губы, величественно опустилась в кресло, возносящее её над приглашёнными в кабинет и кивнула в сторону стульев:
— Присаживайтесь.
— Мы постоим, — Дейв лучезарно улыбнулся, обнимая Эми так, чтобы она в любой момент могла на него опереться.
«А мой супруг для меня никогда опорой не был», — невольно отметила Элеанора и испытала приступ чувства совершенно абсурдного и недопустимого по отношению к собственной внучке: жгучей, словно толчёный перец, зависти.
— Разговор будет долгим, — каркнула герцогиня, пытаясь преодолеть неподобающее её положению чувство и злясь на себя за собственную слабость и уязвимость.
Дэвид наклонился к Эми, шепнул, щекоча дыханием волосы у неё на виске:
— Если хочешь, можешь идти отдыхать, я позже всё тебе обязательно расскажу, в красках и даже лицах.
Эми отрицательно замотала головой, словно была на степенной замужней леди, а маленькой озорной девчонкой, ещё даже первый бал не посетившей:
— Не-е-е, я с тобой хочу.
«Это же надо, всего четыре месяца замужем, а манеры абсолютно испортились», — Элеанора нарочно цеплялась к неприятным мелочам, чтобы не замечать сияющих счастьем и любовью глаз внучки, её безграничное доверие мужу и его заботу о ней.
Герцогиня резко передёрнула плечами, голову вскинула, надменно щуря глаза:
— Что ж, как Вам будет угодно. Я позвала Вас с Эми для того, чтобы…
Элеанора замолчала, судорожно стискивая и разжимая пальцы (глупая привычка, за которую, в своё время, маленькую Нору очень ругала матушка и гувернантка). Дейв и Эми молчали, вопросительно глядя на герцогиню.
— Я позвала Вас и Эми, — медленно, судорожно подбирая слова, начала Элеанора, — чтобы Вы… Надеюсь, рекомендации, которые мне дали в отношении Вас не пустой звук… Хотя, честно говоря, Вы мне не нравитесь…
— Я напоминаю Вашего мужа, с которым Вы были глубоко несчастны.
Если бы герцогиню Вандербилдт с размаху огрели кнутом, она и то была бы менее ошарашена. Какое-то время Элеанора молчала, глядя на Дэвида широко распахнутыми глазами и тяжело дыша, словно вытащенная из воды рыба.
— Дейв, — нежно и укоризненно произнесла Эми, обнимая шокированную бабушку и гладя её по руке, словно напуганную маленькую девочку.
Герцогиня Вандербилдт встряхнулась, точно окаченная помоями собачонка, руку внучку стряхнула, отстранилась резко, в тщетной попытке восстановить изрядно пошатнувшийся облик несокрушимой, практически всемогущей леди (хотя вряд ли лорд Эверлич вообще когда-либо верил в сию маску):
— Лорд Дэвид, Вы должны мне помочь!
Эмили улыбнулась, с готовностью кивнула, довольная тем, что может быть чем-нибудь полезна своей такой неприступной бабушке, а вот Дейв, наоборот, скептически изогнул бровь:
— Должен?
— Естественно, — Элеанора уже полностью овладела собой, — если хотите, чтобы я включила вас в своё завещание.
Герцогиня была уверена, что услышав про деньги, несносный сыскарь тут же прямо-таки заискриться желанием помочь и примется рассыпаться в цветистых заверениях пылкой любви и преданности. Увы, надежды почтенной леди не оправдались. Сыщик зевнул, прикрыв рот кулаком и мягко повернул уютно устроившуюся в его объятиях Эми к выходу:
— Доброй ночи, леди. Надеюсь, Ваш сон будет таким же крепким, как Ваше самообладание.
— Что это значит?! — возопила Элеанора, с трудом удерживаясь от того, чтобы схватиться за голову.
Дейв пожал плечами:
— Ничего особенного. Время уже позднее, мы устали с дороги и идём спать.
— Но Вы не можете!
— Ходить? Хвала богам, сей навык у меня не утрачен. Ещё раз доброй ночи, леди.
Герцогиня в полном смятении схватила сыщика за
