Она развесила влажные вещи и расчесывала волосы до тех пор, пока они не высохли и не заблестели. Из саквояжа она извлекла свое единственное приличное платье – соломенно-желтого шелка, в котором ходила в церковь. Одновременно оно было и свадебным нарядом, в котором она выходила замуж за мистера Персиваля.
Дебора осторожно надела платье через голову и затянула шнуровку. А вот с волосами ничего нельзя было сделать. Она хотела было собрать их в узел, но такая прическа выглядела бы слишком тяжеловесной. Вместо этого она уложила их как обычно на затылке и закрепила тяжелую гриву несколькими серебряными заколками. Их подарил отец в день, когда ей исполнилось шестнадцать, всего за несколько месяцев до смерти.
Склонившись над умывальником, она потерла щеки и легонько прикусила губы, чтобы вернуть им природную яркость и свежесть. Убрать морщинки не представлялось возможным.
Снизу донесся звон колокольчика, означавший, что обед подан. С бешено бьющимся сердцем Дебора отворила дверь и начала спускаться по лестнице, застланной толстым ковром.
К ее разочарованию, мистер Алдерси не ожидал в коридоре ее появления. Любопытный взгляд, который она мимоходом бросила в гостиную, сообщил, что и там его нет. Может быть, он вместе с другими постояльцами уже перешел в столовую?
Негромкий звон посуды подсказал ей, куда идти. Здесь уже был Роальд, расставлявший на столе тарелки и столовые приборы. От запаха жареной говядины в животе у нее заурчало. Стук дождя в оконные стекла, мягкое мерцание свечей и огонь в камине создавали ощущение уютного и безопасного уголка, надежно укрытого от непогоды.
Стол был накрыт на двоих.
– Разве у вас нет других гостей, кроме меня и мистера Алдерси? – поинтересовалась Дебора у Роальда.
– Нет, только мы вдвоем, – раздался сзади сочный баритон.
Дебора быстро обернулась. Оказывается, вслед за ней в столовую вошел мистер Алдерси, и его присутствие ощущалось вплоть до самых дальних уголков комнаты. Он переоделся в сюртук темно-синего цвета, который очень шел к его глазам. Он окинул ее фигурку оценивающим одобрительным взглядом, и температура в комнате мгновенно повысилась на десять градусов. Дебора подавила уже готовое сорваться с языка восклицание.
Роальд переступил с ноги на ногу, обращая их внимание на свое присутствие.
– Мама спрашивала, не подать ли вина, милорд…
– Подать! – решительно провозгласил мистер Алдерси. Деборе нравились уверенные в себе мужчины. К числу своих несомненных достоинств он добавил еще и галантность, когда любезно выдвинул для нее стул. – Миссис Персиваль, вы не откажетесь от бокала вина к обеду?
– Да, пожалуйста, – выдохнула она. Ей было трудно дышать, когда он стоял так близко. От него приятно пахло сандаловым мылом.
Еще никогда в жизни, исключая день бракосочетания, ни один мужчина не брился ради нее.
Тони уселся напротив, вытянул ноги и носком сапога легко коснулся ее туфельки. Сердце у Деборы учащенно забилось. Она уткнулась взглядом в тарелку, не смея взглянуть ему в глаза. Ногу, однако же, не убрала.
Впрочем; как и он.
И что дальше?
Со смелостью, поразившей, в первую очередь, ее саму, Дебора постучала носком туфельки по его сапогу и убрала ногу.
Он рассмеялся глубоким приятным смехом. Обед, еда, дождь, сестры – мысли обо всем этом разом вылетели у нее из головы. Смеясь, мистер Алдерси выглядел еще более привлекательным и очаровательным. Она могла сидеть и смотреть на него целую вечность.
И только присутствие Роальда удерживало ее от того, чтобы окончательно потерять голову. Юноша смотрел такими глазами, как если бы у них выросли крылья за спиной.
– Я принесу вино.
Он уже ушел, как вдруг в комнату вплыла дородная жизнерадостная женщина с двойным подбородком и большим животом, обтянутым фартуком.
– Послушай, сынок, доволен ли лорд…
Тони поднялся на ноги и протянул руку.
– Алдерси, – четко и раздельно, чуть ли не по слогам, произнес он. – Мистер Алдерси, а это миссис Персиваль.
Женщина растерянно заморгала, глядя на него. На лице у нее появилось озадаченное выражение, отчего Дебора нахмурилась. Что-то здесь было не так. Вот только она никак не могла понять, что именно.
Наконец женщина немного пришла в себя и представилась:
– Меня зовут миссис Франклин. Для меня большая честь познакомиться с вами, миссис Персиваль, и с вами, м-м-м… мистер Алдерси. Вино… Я думала о том, какое подать вино.
– Роальд уже отправился за ним, – любезно пришел ей на помощь Тони.
– Ага. – Женщина вновь озабоченно нахмурилась, но потом, кажется, вспомнила, зачем приходила. Она обратилась к Деборе: – Я помогаю мисс Чалмерс и готовлю кушанья. Если вам что-то понадобится, прошу обращаться ко мне. Мисс Чалмерс желает вам приятного аппетита и хочет, чтобы обед вам понравился.
– А где же она? – поинтересовалась Дебора.
– Она уже легла, – ответила миссис Франклин. – Она и всегда-то ложится довольно рано, а в такую погоду у нее случился приступ ревматизма. Но мы с Роальдом о ней позаботимся, как обычно. – Она бросила взгляд на мистера Алдерси: – Я могу подавать на стол?
– Нет. Мы сами справимся.
– Очень хорошо… сэр.
Она в неловкой позе замерла у стола. В столовую вошел Роальд с бутылкой в руках. Женщина отступила на шаг, глядя, как он откупоривает вино.
Дебора редко пила спиртное. Временами она могла пригубить домашнего эля, но обыкновенно предпочитала за обедом пить чай. А это вино, с богатым букетом и восхитительным ароматом, было, наверное, намного вкуснее того, что ей когда-либо доводилось пробовать.
– Можешь оставить бутылку на столе, Роальд, – сказал мистер Алдерси и с улыбкой добавил: – Благодарю вас за прекрасное обслуживание, но теперь, пожалуй, мы и сами справимся.
– Да, конечно, милорд… то есть мистер Алдерси, – эхом откликнулась миссис Франклин и с поклоном величественно выплыла из комнаты. Ее сын воспользовался случаем и, не тратя лишних слов, последовал за матерью.
Что-то здесь явно было не так. Дебора чувствовала это.
– Вы позволите мне обслужить вас? – с улыбкой спросил Тони. Прежде чем она успела ответить, он взял ее тарелку, встал из-за стола и подошел к буфету. Она воспользовалась моментом, чтобы повнимательнее рассмотреть его. Мистер Алдерси двигался с грациозной легкостью, как большая кошка, и каждое его движение казалось точным и выверенным. Несмотря на свой высокий рост, он обладал ловкостью прирожденного атлета. Кроме того, он оказался очень внимательным мужчиной. Сначала он спросил у нее, не хочет ли она отведать горошка – да, пожалуйста, с соусом – и какой кусочек каплуна ей отрезать – нет, спасибо, она предпочла бы говядину.
