Он поставил перед ней тарелку и отвернулся, чтобы взять свою. Дебора опустила глаза на сочную говядину, горошек под соусом и вареный картофель. Пища была простой, угощение – незамысловатым. Тем не менее мужчина, в обществе которого она обедала, явно обладал внушительным состоянием и, скорее всего, привык вращаться в высшем обществе и путешествовать со всеми удобствами.
Он сел и потянулся за бокалом, но вдруг его рука замерла на полпути.
– О чем вы думаете?
Дебора сделала вид, что поправляет нож и вилку, лежащие на столе. Как она могла признаться, что чувствует себя не в своей тарелке, что все идет совсем не так, как должно, особенно с учетом того, что сам он, очевидно, не испытывал ни малейшей неловкости.
– Я удивлена… Гостиницы и постоялые дворы в такую погоду наверняка переполнены, а нас здесь всего двое. Или мисс Чалмерс отказала кому-то?
– Мне на этот счет ничего не известно. Но должен заметить, что мисс Чалмерс владеет частным особняком. И не все знают, что время от времени она сдает комнаты. Так что в этом смысле вам повезло.
– А как же вы, мистер Алдерси? Как вы попали сюда?
Он отрезал кусочек говядины.
– Мы старые друзья. – И, немного подумав, добавил: – Мисс Чалмерс была моей няней, а потом и гувернанткой. Так что она всегда присутствовала в моей жизни.
Его ответ успокоил Дебору и развеял некоторые опасения. Дождь за окнами лил как из ведра, а в доме было тепло и уютно. Она улыбнулась и отпила глоточек вина. На вкус оно было просто восхитительным.
Тони отложил вилку и в упор взглянул на нее.
Дебора сделала еще один нервный глоток. Он молчал, и она поинтересовалась:
– Почему вы так на меня смотрите?
– Я думаю, что вы очень красивая женщина.
От неожиданности Дебора едва не поперхнулась и чуть не выронила бокал. Еще никто и никогда не называл ее красивой. Зардевшись от смущения, которое, кстати сказать, очень ей шло, она поставила бокал на стол и смущенно пробормотала:
– Я полагаю, вы мне льстите, сэр. – Взяв в руки нож и вилку, она сосредоточилась на вполне очевидном и безопасном занятии. – Моя семья рассмеялась бы, услышав ваши слова.
– Разве они слепы? – Он продолжал расправляться с собственным обедом, словно вести подобные разговоры за едой было для него не в диковинку.
– Нет, отчего же.
Он поднял голову и рассмеялся.
– Я никогда не слушаю, что говорят члены моей семьи. Иначе меня давно бы уже следовало отправить в сумасшедший дом.
– Вы поступаете очень мудро, – с живостью согласилась она и тоже рассмеялась. Но потом вдруг умолкла. Он снова во все глаза смотрел на нее. – Что на этот раз?
– Вы становитесь еще красивее, когда смеетесь.
У нее вдруг пропал аппетит. В глубине его глаз Дебора видела отражение пламени свечей и собственного лица. Горошек под соусом никак не мог соперничать с вожделением.
Тони отложил вилку в сторону.
– С того самого момента, как впервые увидел вас, я ощущаю к вам влечение, какого не испытывал еще ни к кому. И никогда.
О господи… Дебора с трудом проглотила комок в горле. Во рту у нее внезапно пересохло.
– И вы ощутили то же самое, – продолжал он. – Я знаю, не спорьте.
Она не стала отрицать.
– Я хочу поцеловать вас, – сказал Тони.
Здравый смысл взбунтовался, говоря, что предложение было слишком неожиданным, но тело ее не хотело ничего слушать.
– Прошу прощения?
– Вы прекрасно расслышали меня, – негромко продолжал он. – Более того, вы хотите, чтобы я поцеловал вас. Вы хотите этого с того мгновения, как мы встретились.
Дебора молчала, не зная, что ответить и надо ли вообще отвечать. Наверное, ей следовало бы возмутиться и дать ему отповедь. Но вместо этого она страстно хотела ощутить прикосновение его губ к своим.
– Миссис Персиваль, как вас зовут?
– Дебора.
– Де-бо-ра. – Он произнес ее имя по слогам, наслаждаясь его звучанием. – Это библейское имя.
Она смогла лишь молча кивнуть в ответ.
Очевидно, слова были не нужны. Тони отодвинул свой стул и встал. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, а он обогнул стол и, подойдя к ней, протянул руку.
– Я не уверена, что мы поступаем правильно, – прошептала она сущую правду.
– Вы правы, – согласился он. И с самым серьезным выражением добавил: – Но, кажется, мы ничего не можем с собой поделать.
Она глядела на его протянутую руку, и понимала, что он прав. Ей хотелось, чтобы он обладал ею. Ей хотелось, чтобы он отнес ее в комнату наверху и показал то, что, как она подозревала, до сих пор ускользало от нее в супружестве.
Однако она была настоящей леди. А леди не вешаются на шею джентльменам, тем более незнакомым.
– Мы даже не закончили трапезу, – слабо запротестовала она.
– Я прошу у вас всего лишь поцелуй, – сказал он. – Один поцелуй.
Один поцелуй. Что в этом ужасного? Особенно здесь, где ее никто не знает? Особенно если ей самой этого очень хочется?
Дебора вложила свою ладошку в его руку. Двигаясь словно во сне, она поднялась. Они стояли в нескольких дюймах друг от друга, и от запаха сандалового дерева у нее кружилась голова, а сердце сжимала сладкая истома.
Не отрывая глаз от узла его галстука, она пролепетала:
– То, что мы делаем, дурно.
– Я всего лишь хочу поцеловать вас, – отозвался Тони. – Один маленький поцелуй. – И прежде чем она успела возразить, он прижался к ее губам прямо здесь, в столовой.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Все мысли напрочь вылетели у Деборы из головы. Она не могла больше ни о чем думать. Наверное, ей следовало запротестовать, отстаивать свою невинность…
Но какая-то часть ее – часть, возбужденная любопытством и неутоленным желанием, – захотела вдруг замяукать, подобно голодному котенку, дорвавшемуся до материнского молока. Поцелуй мистера Алдерси отличался от равнодушного клевка в щеку, которым ее удостаивал супруг Ричард, как небо от земли. Это был настоящий поцелуй в губы, за которым чувствовался опытный мужчина.
Желание победило.
Да и какой вред могло принести обычное прикосновение губ? После брака с человеком, который был для нее скорее отцом, нежели любовником, Дебора отнюдь не прочь была, наконец, узнать, что же она пропустила.
С мягким вздохом, похожим на стон, она сдалась на милость победителя.
Рука мистера Алдерси опустилась ей на талию, и он плотнее прижал ее к себе.
Поцелуй изменился. Его губы стали настойчивыми, жадными, ищущими. Дебора заколебалась… но потом рассудила, что если хочет сполна изведать, что такое настоящий поцелуй, то следует отбросить всю и всяческую осторожность. И она принялась целовать его как умела, от души.
