Страх многолик. И работа с каждым его ликом, с каждым его оттенком имеет свои особенности. Недаром и словарный состав каждого языка содержит внушительное количество всевозможных синонимов слова страх: ужас, тревога, тоска, подавленность, жуть, боязнь, опасение, паника, испуг, трепет, опаска, фобия, стрём, трясучка, волнение, беспокойство, взволнованность, лихорадка, мандраж, смятение и др.
В некоторых случаях от страха можно отвлечь, переключив внимание боящегося человека на что-то более увлекательное. Вот пример. Я долго пыталась научить детей плавать. А они, любя воду, никак не могли довериться ей, опасались. И все мои уговоры: «Поверь воде, она будет тебя держать» были пустым звуком. Я уже оставила все попытки. Однажды мы играли в мяч в бассейне. Я зашла на глубину (по плечи), которая для детей была недосягаемой. Я просто подкидывала мяч и ловила. А маленькие трусы просили кинуть мяч им. Им же тоже хотелось поиграть. Тогда я сказала: «А вы отнимите у меня. Кто отнимет, того и мяч». Страх одолевал детей. Они ныли и говорили, что я нечестно играю. Я сознавалась, что это нечестно, но предлагала отнять у меня мяч. И вдруг сын, охваченный азартом, поплыл ко мне. И выхватил мяч! И ему сказала: «Ты обратил внимание, что ты плыл?» Он очень удивился, но плавать не разучился. Он, отвлекшись от страха, охваченный азартом, понял, что вода действительно держит. И страх исчез. А дочка, увидев, что брат теперь умеет плавать, тоже поплыла. «Из зависти», – как объяснила она потом. Значит, и зависть может победить страх, как оказалось.
Говоря о победах над страхом, самое время упомянуть логотерапевтическую технику, которая называется парадоксальная интенция.
Техника эта основана на глубоком понимании психологии человека и близка многим из нас, в том числе и тем, кто даже не подозревает о том, что избавляется от какой-то навязчивой ситуации, связанной с тем или иным страхом или тревогой, с помощью давно описанного метода.
Вспоминаю свои подростковые годы. Меня очень долго и упорно, начиная с детского сада, приучали к порядку: аккуратно складывать вещи, убирать их в надлежащее место, расставлять книги на полки в определенном порядке, вытирать пыль и прочее. Ребенком я делала это, не придавая процессу никакого особого значения, но вступив в подростковый возраст, ощутила, что воспитанная во мне тяга к порядку приобретает характер мании. Я стала испытывать страх беспорядка. И страх этот стал мне очень мешать. Книги на моем письменном столе должны были лежать только там, где им полагалось. Тетради – в отдельной стопке. Стакан для ручек и карандашей – строго по центру. Ничего лишнего. Ни одной бумажки, ни пылинки. Абсолютный порядок. И даже стул обязан был стоять четко, ни на полсантиметра не отклоняясь от идеального положения. Вот сделаю я, бывало, уроки и сажусь на диван – читать книжку. Это было мое самое большое счастье – почитать на свободе. Но если мне казалось, что стопка книг лежит неровно, а стул стоит не так, как должен, я не могла предаться чтению. Меня терзала мысль о несовершенстве, словно зудящая боль. Приходилось вставать, поправлять. И так – не один раз.
Длилось это состояние не месяц, не два, а года полтора. И я терпеливо подчинялась внутреннему зудящему голосу, приказывавшему добиваться идеального порядка. Иначе не получалось. И вот однажды случился бунт. Внутренний голос снова принялся подзуживать меня, чтобы я на полмиллиметра сдвинула тетради, и тогда все будет хорошо, тогда я смогу спокойно почитать. Я встала и вместо того, чтобы исполнить приказ, почему-то перемешала все на столе так, что и следов былого порядка там не осталось. И стул опрокинула. И осталась очень довольна результатом. Пару раз после этого события были небольшие поползновения продолжать гнуть старую линию, тогда я быстро вставала и устраивала хаос. Хватило буквально трех раз, чтобы избавиться от навязчивой идеи.
Но тогда я еще не знала, что метод этот уже открыт и описан основателем третьей венской школы психоанализа. Оказалось, профессор Франкл уже описал нечто подобное.
На чем основана техника парадоксальной интенции?
Человек должен возжелать то, чего он больше всего опасается. Меня очень привлекли случаи излечения от заикания с помощью парадоксальной интенции. Заика должен был выступать на сцене в роли заики. Удобная роль, именно ему подходившая больше всего. К его удивлению (как и к удивлению всех присутствующих), он не смог на сцене заикнуться, как ни старался! Другой заикающийся молодой человек, ехавший на трамвае без билета, приготовился изображать перед контролером несчастного заикающегося беднягу – и у него ничего не вышло. Они, оба этих заикающихся больных, перестали бояться собственного страха заикания, напротив, они захотели использовать заикание себе во благо – и что же вышло? Ушел страх, а с ним пропало так мучившее их заикание!
Это похоже на чудо, но это работает!
Франкл, формулируя метод парадоксальной интенции, задался вопросом: «Что бы случилось, если бы исполнилось то, чего человек боится?» Впервые он описал этот метод в 1947 году в своей книге «Психотерапия на практике». Основа метода – способность человека к самодистанцированию. Суть метода заключается в том, что в определенный момент человек начинает желать исполнения того, чего он боится, и смеется над своим ожиданием. Этим смехом он дистанцирует себя от симптома. Посредством юмора он учится смотреть симптому в лицо.
Таким образом разрывается порочный круг, симптом ослабевает.
Как хорошо, когда логотерапевт вместе с пациентом находит способ для использования парадоксальной интенции. Поиск чудодейственной формулы каждый раз тесно связан с юмором. Тут важна игра и совместное творчество. С симптомом не нужно бороться, а наоборот: его надо принять с распростертыми объятиями. Это действительно бывает очень смешно.
Парадоксальную интенцию можно применять не только при работе со страхами. Приведу следующий пример. Ко мне дистанционно обратилась моя читательница с просьбой о помощи. Я предложила ей встретиться, но оказалось, что живет она на окраине Донецка. Это уже само по себе о многом говорит. Но не регулярные обстрелы доставляли ей огромную боль. Нет. Ее муж уже почти год назад ушел от нее к другой женщине. И вот с этим она никак не могла смириться. Что-то подтолкнуло ее найти эту разлучницу в социальной сети, подружиться, начать переписку. И вот моя несчастная корреспондентка стала ненавидеть себя за то, что постоянно ковыряется в собственной ране. Никак не могла она прекратить писать этой женщине. Это-то и стало навязчивой идеей. Ей даже уже и не было интересно, она себя всячески ругала, но каждый вечер выходила в сеть и начиналась переписка (естественно, не от своего имени).
– Как мне себе запретить? Что мне делать? Я ни о чем другом не могу думать, – жаловалась женщина.
Мы стали общаться в скайпе. Я ей дала удививший ее совет:
– Не надо себя ругать. Не надо ничего себе запрещать. Хочется – пишите. Единственно, что надо делать – это писать как можно больше. Писем по пять-десять в день. Надо выкладываться в этих письмах до полного изнеможения.
– Ну ладно. Я попробую, – голос женщины звучал не очень уверенно.
Но мы договорились, что это предписание она четко выполнит, а там будет видно.
Она вышла на связь через пару дней.
– Ну как? Пишете?
– Пишу, – ответила она сердито.
– Много пишете?
– Много. Как договаривались.
– И как?
– Не помогает, – ответила она.
– Все еще хочется писать, да? – спросила я.
Она не ответила. Мы немного поговорили о той нехорошей женщине. О ее разочаровании отношениями с бывшим мужем. О том, что женщина вполне нормальная. И дело не в ней.
Конец ознакомительного фрагмента.
Примечания
1
Виктор Франкл. Жажда хлеба и жажда смысла. В кн.: Виктор Франкл. Логотерапия и экзистенциальный анализ. Статьи и лекции. АНФ, М., 2016, с. 283
2
Франкл В. Воля к смыслу. ИОИ. Москва. 2015.
3
Элизабет Лукас. Мир и примирение с логотерапевтической точки зрения. Сборник докладов конференции, посвященной 110-летию В. Франкла. Дахау, 2015.
4
Элизабет Лукас. Там же.
5
