Эльфа было не так-то легко убедить, однако он более не стал выражать своих сомнений, чтобы не оскорблять дворфа, а тактично переменил тему разговора.
— А что вы скажете об этом молодом воине? Его должны заинтересовать мои товары. У него непременно есть любимая девушка, ожидающая его возвращения. Нарядившись в одну из моих шалей, она станет еще красивее.
Вольфрам глухо усмехнулся и покачал головой.
— Нет у него никакой девушки. У тревинисов только зрелый воин имеет право взять себе жену. А этот парень еще и в бою не бывал. Думаю, он пока что не получил взрослого имени и отзывается на то, которое дали ему при рождении.
— Как это он не воин? — недоверчиво спросил эльф. — Не спорю, он очень молод, но он уже достаточно взрослый, чтобы стать воином. Чем вы докажете свое утверждение?
— А тем, что у него нет трофеев, — ответил Вольфрам. — Опытный воин из племени тревинисов был бы с головы до пят увешан высохшими головами, пальцами и прочими частями тела, отрезанными у мертвых врагов.
— Да вы опять шутите! — воскликнул потрясенный эльф. — Неужели они издеваются над мертвыми? Я слышал о варварстве тревинисов, но я никогда не предполагал, что… что…
— Что они настолько дикие? — спокойно спросил Вольфрам. — Тревинисы не считают это издевательством. Наоборот, они убеждены, что оказывают честь своим поверженным врагам. Тревинисы отрезают части тела не у всех врагов подряд, а только у тех, которые особенно восхитили их во время битвы. Они считают, что трофеи подчеркивают их собственную доблесть и вселяют ужас в их противников. Но это не все. Тревинисы действительно считают, что оказывают честь погибшим врагам. Если бы ты отправился в Дункар, то мог бы вдоволь насмотреться на тревинисов, потому что в тамошней армии полно их наемников. Однако, быть может, тебе это уже известно, — как бы невзначай добавил Вольфрам.
— Мне? Я вообще ничего не знаю об этих дикарях. Если у меня и были мысли посетить южные части Дункара, то вы меня разубедили, — простодушно сказал эльф. — Уж лучше мне отправиться в противоположном направлении.
«А если завтра утром ты уберешься отсюда, я взлечу от радости не хуже ваших дурацких воздушных змеев», — мысленно произнес Вольфрам, усмехаясь в бороду.
Он приблизился к навесу эльфа, глядя, как оба юноши остановились возле торговца мехами. Тревинис поздоровался с торговцем на эльдерском языке, потом указал на принесенные меха. Торговец взглянул на них, не проявляя особого интереса. Тогда юноша скинул связку с плеча и разложил меха на прилавке. Он несколько раз провел рукой по меху, показывая его высокое качество, затем приподнял шкуры, давая торговцу убедиться в их тщательной выделке.
Торговец качал головой, однако Вольфрам понял, что меха его восхитили. Тревинис тоже это понял. Он отнюдь не был зеленым юнцом. Он знал свое дело, и хотя его эльдерский язык был ломаным и неуклюжим, парню хватало слов, чтобы растолковать торговцу, на каких условиях он согласен продать меха. Видно, кто-то хорошо научил его житейской науке.
Пеквея меха не интересовали. Он был не в состоянии отвести глаза от эльфа и дворфа и простодушно смотрел на них, ничуть не стесняясь. Дворфа это позабавило, но эльф счел себя оскорбленным.
— Этим молодым людям явно недостает хорошего воспитания, — сухо заметил он, и его бледные щеки слегка порозовели.
— Мы смотрим на пеквея, пеквей смотрит на нас, только и всего, — ответил Вольфрам.
Пеквей переминался с ноги на ногу, ковыряя босыми пальцами землю и оглядываясь по сторонам. Наконец, поняв, что его друг собирается добрую половину дня торговаться из-за своих мехов, пеквей что-то ему сказал и отошел.
Он направился прямо к навесу эльфа. Ростом этот коротышка был не более четырех футов, уступая даже низкорослому дворфу. У него были курчавые светло-русые волосы. Коротко остриженные, они открывали его длинные, заостренные уши. Глаза у пеквея были ярко-синими, большими и круглыми. Лицо оканчивалось маленьким острым подбородком, над которым нависал пухлый рот. Зубы пеквея были тупыми, как у коровы или лошади, ибо им не требовалось разрывать и пережевывать мясо. Синие глаза коротышки так и бегали, глядя то на эльфа, то на дворфа. Чувствовалось, что Дикий Город потряс его, но потрясение было восторженным. Лицо пеквея не выражало ни малейшего неудовольствия или испуга.
— Джессан, — коротышка ткнул пальцем в направлении своего спутника, — говорит, что ты — эльф, а вот ты, — ослепительно-синие глаза уставились на Вольфрама, — дворф. Это правда?
У пеквея был высокий, пронзительный и писклявый голос. Он так коверкал эльдерские слова, что их едва можно было понять. Из всех народов Лерема только тревинисы могли говорить на твитл — языке пеквеев — и понимать этот язык. Но даже они понимали далеко не все, ибо многие звуки были просто недоступны человеческому уху и гортани.
— Да, я эльф из государства Тромек, — ответил эльф, холодно поклонившись.
— А я — дворф, — без излишних церемоний произнес Вольфрам.
— Ну а я, значит, пеквей, — с гордостью представился коротышка.
Он полез в сумку, висевшую у него на заплечном ремне, и достал оттуда несколько украшений, вспыхнувших на солнце. Пеквей выложил вещицы на прилавок.
Эльф никогда прежде не видел таких изящных пеквейских изделий. Он даже охнул от удовольствия и протянул руку, желая коснуться прекрасных украшений.
— Небесный камень, — пояснил коротышка, гордясь тем, с каким вниманием эльф разглядывал на солнце его ожерелье.
— Ошеломляюще! — выдохнул эльф.
Даже дворф, равнодушный к драгоценностям, был потрясен мастерством. Хотя Вольфрама и не интересовали украшения, он понимал толк в самоцветах. Такой удивительной бирюзы он никогда не видел. Каждую бусинку оплетали тончайшие серебряные нити. Их цвет был сродни цвету летнего неба, отражающегося в зеркальной глади озера. У Вольфрама буквально зачесались руки самому потрогать ожерелье, и ему пришлось усилием воли удержать себя, чтобы не выхватить ожерелье из рук эльфа.
— За эту прелесть я отдам тебе одну из моих шкатулок, — предложил эльф. — Любую, какая тебе понравится. Выбирай.
Вольфрам был вынужден закусить губу, чтобы не вмешаться. Эльфы считали бирюзу магическим камнем, дающим тому, кто ее носит, защиту от злых сил. В ожерелье, принесенном пеквеем, было не менее трех десятков бусин — крупных бусин, размером с большой палец дворфа. На это ожерелье можно было купить небольшой дом в любом из городов Тромека. Вольфрам молча сыпал проклятиями, что не оказался проворнее эльфа и проворонил редкую возможность разбогатеть.
Пеквей уважительно взглянул на шкатулки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
