Вольфрам позабыл об обыкновении воинов-тревинисов спать не более двух-трех часов, а затем, если возможно, продолжать путь и ночью.
До рассвета было еще далеко, однако призрачного света луны и звезд вполне хватало для освещения дороги, тем более что вдоль нее не росли деревья. В запасе у Вольфрама имелось еще достаточно историй, но он был не в настроении рассказывать. Именно сейчас, когда от него требовалось пустить в ход все свое обаяние, его клонило в сон, а перспектива ночного путешествия вызывала у него раздражение. Вольфрам заметил, что Джессан начал внимательно приглядываться к природным ориентирам. Значит, вскоре они свернут с дороги и двинутся по открытой степи.
Примерно через час пути Джессан остановился возле камней, сложенных пирамидой близ дороги. Дорога шла с востока на запад, тревинис смотрел на север. Объясняться с Вольфрамом он предоставил Башэ.
— Здесь мы сворачиваем с дороги, — сообщил Башэ. — Спасибо тебе за твои истории и за то, что помог мне торговаться с эльфом.
Джессан что-то пробормотал, однако Вольфрам ничего не разобрал.
— Счастливого тебе пути, господин, — вежливо добавил Башэ.
Вольфрам почувствовал, как браслет слегка потеплел, но он не нуждался в подсказках. Он прекрасно понимал, что ни в коем случае не должен расстаться с пеквеем и тревинисом, но по какой причине — этого он не знал.
— Благодарю вас, — столь же вежливо произнес Вольфрам. — Но мне очень бы хотелось и дальше идти вместе с вами. Я так надеялся побеседовать с твоей бабушкой, — добавил он, обращаясь к пеквею. — Не часто встретишь такую мудрую женщину.
Башэ посмотрел на Джессана, который покачал головой. На дворфа он даже не взглянул, продолжая глядеть в северном направлении.
— Нет, — коротко сказал он.
Вольфрам мог бы тайком двинуться вслед за ними, но ему требовалось, чтобы тревинисы приняли его без подозрений, а потому негоже было начинать с воровского проникновения в их селение. Он напряженно искал причину, которая оправдала бы его появление там, когда неожиданно пеквей пришел ему на помощь.
— Возьмем его с собой, — сказал по-тирнивскн Башэ.
Джессан покачал головой.
— В нашем селении никто и никогда не видел живого дворфа, — возразил Башэ. — Даже твой дядя Рейвенстрайк. Представляешь, какой подымется шум, когда мы приведем с собой Вольфрама? Он будет нашим дворфом. Только нашим и больше ничьим. Медвежья Лапа сляжет от зависти, невзирая на все его трофеи. Что его высохшие, сморщенные старые головы по сравнению с настоящим живым дворфом?
Похоже, Джессан задумался над доводами друга.
— А уж что будет с Ясной Зарей, — умно подзуживал Башэ. — Сколько у нее отрезанных голов, но и она никогда не видела живого дворфа.
Разговор не предназначался для ушей Вольфрама, и он старался делать вид, что не понимает ни слова. Конечно, оскорбительно, когда тебя оценивают, словно какую-нибудь диковинку на ярмарке. Но иного способа добраться до селения этих юнцов у него нет, а потому самолюбие придется запрятать за щеку.
— Разве ты боишься его? — спросил Башэ, бывший сейчас воплощением невинного простодушия.
— Конечно же нет, — ответил Джессан, бросив на дворфа презрительный взгляд.
— Так давай возьмем его с собой, — вновь предложил Башэ.
Пеквей действовал очень разумно. Если Джессан откажется, отныне его станут упрекать в том, что он боится дворфов. Кажется, Джессан уже сообразил, что ухищрения друга загнали его в угол, откуда он не знал, как выбраться. Теперь Вольфрам лучше понял странную взаимосвязь между пеквеем и тревинисом. Джессан, привыкший в жизни двигаться по прямой, был вынужден время от времени сворачивать в сторону, уступая коротышке-пеквею, умевшему ходить кругами и добиваться своего.
— Дворф может идти, — хмуро бросил Джессан.
— Ты можешь пойти с нами, — возбужденно произнес Башэ, поворачиваясь к Вольфраму. — Мы с Джессаном обсудили это дело. Я сказал, что моей бабушке будет очень интересно встретиться и поговорить с тобой, и он согласился.
Вольфрам в самых вежливых выражениях поблагодарил обоих юношей за удовольствие и дальше наслаждаться их обществом и за великую честь, которую они ему оказали, согласившись привести его в свое селение. Джессан расшвырял в разные стороны камни пирамиды, и все трое двинулись дальше. Вольфрама интересовало, сколько им еще идти, однако спрашивать он не решился, опасаясь, как бы его не заподозрили в скрытых и недобрых намерениях.
Джессан шел не по прямой, и дворф понял, что юноша специально ведет их в обход, чтобы он не запомнил дорогу к селению. Вольфрам, начинавший уставать, мог бы уверить Джессана, что не имеет подобных намерений, однако это лишь вызвало бы у тревиниса дополнительные подозрения. Посему Вольфрам помалкивал и изо всех сил старался не спать на ходу.
Наступило самое глухое время ночи. Справа выросла какая-то темная громада, заслонившая небо и звезды. Вольфрам принюхался и почуял воду. Громада была не чем иным, как кронами деревьев, окружавших озеро. Башэ что-то сказал насчет своего пустого бурдюка, и юноши повернули к озеру. Вольфрам обрадовался возможности передохнуть, пусть и недолго. Он рассчитывал окунуть лицо и шею в холодную воду и тем самым побороть сон.
Они вошли в рощицу. Деревья с пышной листвой отбрасывали густые тени. Джессан замедлил шаги. Где-то неподалеку слышались крики ночных зверей, вышедших на охоту. Наверху ухал филин, объявляя, что окрестные земли принадлежат ему. Другой филин, притаившийся чуть дальше, похоже, оспаривал это утверждение. Башэ сообщил, что где-то в кустах прячется лиса. Вольфрам едва не наступил на горностая, который злобно заверещал и скользнул прочь из-под его ноги.
Деревья остались позади. Путники вышли на берег тихого, сонного озера. Оказалось, что они здесь не одни; неподалеку пили воду олени. Почуяв пришедших, они взмахнули белыми хвостами и скрылись среди деревьев, хотя Башэ и кричал им вслед, призывая не пугаться. Вольфрам с любопытством следил за коротышкой. Он часто слышал об умении пеквеев общаться с животными, но увидел это только сейчас.
Однако олени не вняли уверениям Башэ. Вольфрам слышал, как они продираются сквозь кустарник, унося ноги от озера.
Башэ улыбнулся и пожал плечами.
— Они мне не поверили, и я их не могу винить. На вас двоих одежда из оленьей кожи.
Вольфрам тоже вполне понимал чувства оленей. Дойдя до кромки воды, он зачерпнул ее ладонями и напился. Вода была холодной и отдавала илом. Потом Вольфрам побрызгал себе на лицо.
— Что там за странный свет? — услышал он резкий голос Джессана.
Вольфрам протер глаза, приглядываясь к серебристой светящейся полосе на черной, с крапинками звезд, поверхности озера. Он заметил ее раньше Джессана, но не придал ей значения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
