я моментально расслабляю сжатый кулак.
Я виноват перед отцом. У каждого своя карма. Этого не объяснить просто так...
— Полно, не злись, — примирительно улыбается Князь и приглаживает седую шевелюру. — Лучше расскажи-ка про учебу!
Я благодарен за возможность отвлечься от стыда и скорби и сменить тему — перечисляю профильные предметы и жалуюсь, что не потяну, но скоро выясняется, что его интересуют девки. Неужели я буду настолько же озабоченным в шестьдесят пять?
— Вынужден тебя разочаровать. Ни одной не помню. Не присматривался, — пожимаю плечами, а Князь расстроенно качает головой.
На самом деле я лукавлю: взгляд девчонки с соседней парты занозой впился в сердце. Худая, высоченная, бледная, с тонкими чертами и ярко-синими глазами... Ее холод замораживает кровь и не дает опьянеть даже с третьего стакана.
— Хватит на сегодня! — Отнимаю у Князя недопитую бутылку, под крики негодования собираю тарелки, плетусь на кухню и споласкиваю их под ржавой водой.
В темном коридоре нарываюсь на Юльку.
— О, страдалец наш. Дуй за мной.
Она подталкивает меня к своей комнате и вынимает из аптечки свежий бинт. Присаживаюсь на край кровати, закатываю рукав и наблюдаю за манипуляциями Юльки — она перевязывает мне раны, краснеет и часто дышит, светлые, еле заметные волоски на руках стоят дыбом. Девчонки всегда так на меня реагируют. Наверное, моя кожа источает неизвестный науке, дурманящий яд.
***
Проигнорировав утренний будильник, поворачиваюсь на другой бок и нахлобучиваю на голову одеяло, но яркие, навязчивые сны лишь усугубляют разбитость. От «княжеского» пойла ломит в висках, лицо опаляет духотой, и я разлепляю глаза. Обе стрелки настенных часов указывают в небо.
Грудь наполняет тяжелая свинцовая муть — в эти минуты вся моя прошлая тусовка находится на кладбище. Кнопку предают земле. Мне нельзя там показываться, и нет возможности сказать ей — только ей, — как же сильно, невыносимо и искренне мне жаль... Откидываюсь на каменную подушку и, глядя в серый потолок, реву как девчонка.
— Прости, Кнопка. Прости, что не ценил и не осознавал. И ничего уже не исправить... Как же все тупо...
— Ты чего, Владик? — за шкаф заглядывает встревоженный Князь и, хрустя суставами, садится на мой продавленный диван.
— Вилы, дед. Умер друг. — Я вцепляюсь в растянутый рукав дедовой тельняшки, и меня прорывает. — Как мне вывезти?! Зачем жить дальше?!!
— Просто делай, что должен, — вздыхает он и проводит жесткой рукой по моей голове. — То, что подсказывает сердце. Ты очень хороший, добрый мальчишка. Постепенно и ты выйдешь на правильный путь. Я верю: тебя найдет свет.
***
Мы до вечера разгадываем его любимые сканворды и смотрим какую-то лабуду по телику. Жую лапшу из бич-пакета, запиваю водой из-под крана, свыкаюсь с потерей и кайфую от окружающей нищеты, но проклятый айфон просыпается и немилосердно напоминает, что я — всего лишь приспособленец, конформист и мажор.
— Алло? — я готов послать Энджи на три буквы, но вовремя понимаю, что из трубки раздается не ее голос.
— Это Варвара! — торжественно картавит неведомая собеседница, чем несказанно озадачивает.
— Кто?
— Конь в пальто!.. Староста твоей группы! Персонально обзваниваю наших, по списку ты второй. Тебя не было, а мы с ребятами решили организовать совместную гулянку, пообщаться в неформальной обстановке и получше познакомиться! — ее тон по-настоящему пугает. Интересно, кто-то кроме нее еще употребляет слово «гулянка»?
Намереваюсь заговорить старосте зубы и слиться, но внезапно ее предложение перестает вонять тухлятиной.
Девчонка с синими глазами будет там. А мне позарез нужно к ней еще раз присмотреться.
***
Глава 12. Эрика
С самого пробуждения я занимаю себя делами: подметаю пол, вытираю пыль с полок, проверяю рюкзак, утюжу брюки. Отвлекаясь на чисто механические действия, проще принять простой и ужасающий факт: через пару часов мир навсегда попрощается с Кнопкой.
Еду в маршрутке со злой решимостью заглянуть в глаза этому бездушному чудовищу Владу, влепить оплеуху и высказать все, что о я нем думаю, но, войдя в аудиторию, ахаю от разочарования: его место пустует.
Вряд ли он сунется к семье Дины. И вряд ли скорбит настолько, что не нашел сил подняться с постели. Может, снова пьет... Или спит в объятиях очередной влюбленной дурочки.
Плевать.
Одногруппники кивают мне, и я улыбаюсь:
— Доброе утро!
Располагаюсь за партой, с облегчением расправляю плечи и без стеснения рассматриваю ребят. Они крутые — раскованные, шумные, яркие. Я завидую им, но только потому, что стремлюсь к такому же уровню свободы. А Костя всех презирал, хотя иногда мне казалось, что причина такого поведения — его боязнь опозориться и быть осмеянным.
— Как тебя зовут? — раздается над ухом приятный, чуть насмешливый голос, и я буквально зависаю: развернув пустой стул Влада, ко мне подсаживается тот самый классический голливудский красавец с пшеничными волосами и глазами василькового цвета.
Быстренько собираю волю в кулак и ничем не выдаю волнения:
— Эрика Александрова.
— Елистратов Макар, — он протягивает большую красивую руку. В моей прошлой жизни было бы страшной ошибкой ответить на его жест, и я, затаив дыхание, пожимаю теплые пальцы.
Я жду урагана эмоций, потрясения, как от контакта с Владом, но чуда не происходит: с тем же успехом можно потрогать подлокотник кресла. Ситуацию не спасает даже широкая улыбка Макара.
— Очень приятно. Ты откуда, Эрика? — парень проявляет неподдельный интерес, и это льстит. Я как будто вижу себя со стороны и не верю в происходящее: настолько оно нереально. Отвечаю, что из Москвы, Макар, присвистнув, двигается ближе. Я еще не знаю, как правильно реагировать на внимание красавца к моей скромной персоне и не сразу подыскиваю нужные слова. К счастью, в аудиторию входит пожилой энергичный преподаватель, и студенты живо рассаживаются по местам.
Макар тоже поднимается и уходит, но, оглянувшись, хитро и многообещающе подмигивает.
***
После пар за кафедру взбирается полноватая, коротко стриженная девчонка с фиолетовыми прядями на висках и, картавя, обращается к народу:
— Я Варя, ваша староста. Предлагаю отпраздновать начало учебы и приглашаю вас в гости! Отказы не принимаются! Чтобы не соскочили, после пар каждого обзвоню лично!
Ребята радостно улюлюкают, хватают вещи и разбегаются в предвкушении скорой встречи, а я всю короткую поездку до дома размышляю о прошлом и настоящем.
Стоит ли говорить, что я ошеломлена скоростью развития событий. Чуть больше недели назад я боялась дышать, сидя рядом с Костей
