чёрные глаза, волосы цвета воронова крыла, отдающие синевой, с редкими вкраплениями седины. Её в меру полные губы всегда были слегка бледными, но от того не менее желанными и чувственными. Сложнее всего мне было разобраться даже не в её истории, а в собственных к ней чувствах.
Какие эмоции и желания могут быть у мертвеца, кроме мести? На деле всё вышло намного сложнее. Я ежеминутно и ежесекундно ощущал тяготящую мой разум зависимость. Я знал, что был убит, что по сути мёртв. Но от этого… и быть может даже вопреки этому, мне очень хотелось жить. Пусть даже обманываться, запутываться, всё плотнее погружаясь в омут, из которого не разглядеть истины. Я настолько сильно тосковал по чувствам, что мне начинало казаться, что я их испытываю.
Ошибка некроманта, пробуждение разума, непреклонная воля… Не важно было, что именно сумело противостоять кромешной мгле. Я тянулся к жизни, как мог. И эта женщина, которая являлась в поисках почти того же самого, с каждым днём становилась разгорающимся факелом, который указывал путь наверх, даже не понимая этого.
С момента моего возвращения с задания прошло три дня, но Антони навестил меня лишь дважды. Первый раз наутро после роковой ночи. Мальчишка осторожно отворил дверь оружейной, и увидев меня, едва не подпрыгнул, словно увидел приведение. Медленно подойдя, он остановился метрах в двух и хрипло осведомился:
— Дело сделано?
Я кивнул.
— Тебя кто-нибудь видел?
Я небрежно тряхнул головой.
— Яцек мёртв?
Я провёл указательным пальцем по моему горлу.
Антони вздрогнул. Было не понятно, что сильнее его напугало, что шантажист действительно мёртв, или что парень теперь соучастник преступления. Юноша хотел было что-то сказать мне, то начал запинаться и, наконец, брякнув:
— Никуда не уходи! — Выбежал прочь.
«Если бы ты только знал, какой точный и главное неудобный для меня приказ сейчас отдал, — мысленно хмыкнул я. — Надо с ним помягче, а то у него от страха мозги начинают работать».
После Антони явился Войцех. Он задал мне тысячу вопросов, стараясь формулировать их так, чтобы можно было получить односложный ответ. Старик так мне наскучил, что, когда прозвучал очередной вопрос, я даже не сразу уловил его опасность.
— Ты уходил с двумя пистолетами. Я вижу в ящике лишь один, второй пропал. Это по твоей вине?
Я пожал плечами. Меня допрашивал не хозяин, у дворецкого не было власти меня заставить.
— Ты потерял его во время задания?
Я кивнул.
«Этот же не отстанет, — сумрачно подумал я. — Если не добьётся ответов, прибежит с мальчишкой и заставит меня писать. Зря я, конечно, показал им такую возможность общаться… Но они бы рано или поздно догадались. Надо отвечать так, чтобы дворецкий понял, но не всё, и чтобы не захотел бежать за мальчишкой».
— Ты потерял его в доме Яцека?
Я кивнул.
— У тебя его кто-то отнял?
Отрицательно помотал головой.
— Обронил во время пожара?
Я яростно закивал, думая про себя.
«Быстро же новости разносятся. Мальчишка только явился проверить, вернулся ли я вообще, а этот тип уже всё знает. Но он и сам не доложил хозяину. Ждал подтверждения информации. Ох, Войцех, тебя нельзя недооценивать! Ты ведёшь и свою игру!».
Было очень хорошо, что дворецкий, сам того не желая, подкинул мне рабочую версию — обронил «во время пожара». Выходило крайне удобно для меня. Антони вряд ли начнёт допытываться напрямую, он ещё в шоке и не догадывается, что я собираюсь его предать. Между тем, Войцех нахмурился. Так ничего и не спросив, и не сказав больше, он ушёл.
В следующий раз Антони явился ко мне вечером второго дня уже осмелевшим и подвыпившим. В его глазах плясали чертята. Парень явно гордился собой. По всей видимости, да, записав ликвидацию опасного недоброжелателя на свой личный счёт.
«Пусть куражится, — подумал я. — В конце концов именно этого он и хотел».
Правда сказать, мне было всё ещё интересно, как он будет из этого всего выпутываться. Безмозглый повеса ещё не представлял, какими проблемами может обернуться то, что произошло, ведь у Яцека были подельники, по крайней мере те, кто ему помогал облапошивать таких дурней. Тем вероятнее, что имелись и те, кто стоит выше. В игорном деле не бывает так, чтобы кто-то без ведома больших людей чистил карманы в приличном заведении. Я был уверен, что Яцек кому-то отстёгивал. Уже через пару дней мои догадки подтвердились. Снова пришёл старина Войцех. Как всегда, задумчивый, только мрачнее обычного.
— Сегодня вечером, вы с господином едете на прогулку.
Заметив мой скептический взгляд, дворецкий добавил:
— Играть.
Я натянул деланную улыбку.
— Твоя оплошность может стоит ему очень дорого. Поэтому Антони следует прийти самому, показав тем, самым, что он непричастен.
«Интересно, как он будет это всё отыгрывать, если тебя не будет рядом, — подумал я. — Если на него хоть чуть-чуть надавят, парень сдаст себя сам».
Словно подслушав мои мысли, дворецкий продолжил:
— Он будет играть, но не по-крупному. Так, будто бы действительно отдал ту сумму Яцеку. Мол, сам на мели, но пришёл показать, что фамилия не бедствует. Он даже мельком сообщит об этому кому следует.
Войцех говорил, расхаживая по оружейной, заложив руки за спину, как вдруг остановился и гневно уставился на меня, прошептав:
— Это будет сигналом всем и каждому! Кто обманул Веленского, сгорит в собственной постели с простреленным лбом.
«Проколотым горлом», — мысленно поправил его я.
— Ты, как всегда, будешь рядом, — вёл свою мысль дальше дворецкий, вновь принявшись расхаживать. — Сиди в дилижансе и жди сигнала. Если Антони будет угрожать опасность, он мысленно позовёт тебя. Ты сразу же явишься! Теперь на любой выезд в город с господином ты будешь при оружии, я смогу его в этом убедить. И главное… — Он замолчал, протягивая мне странную вещицу.
Я взял в руки причудливый предмет. Карнавальная маска, закрывающая всё лицо, с прорезями лишь для глаз.
— Когда будешь с ним в городе, никогда не снимай этого. Если господин позвал — ты явишься в маске. Я надеюсь, что этого не понадобится, но если… Если его прижмут, ты придёшь на выручку… Вот в этом!
Я спокойно кивнул, тотчас напялив на себя маску.
«Старик умён, — размышлял я. — Если на выручку юнцу придёт некто бледный и с саблей наперевес, народ, как пить дать, сложит дважды два. Мормилай! А так, останется малюсенькое, крошечное поле для неизвестности. Мало
