пролегала алая нить. Арка входа в особняк. По обе стороны лакеи в дорогих ливрея. Мимо. В переулок. В темноту блошиного конца, к чёрному входу. Ноги несли меня с такой скоростью, что прежний я бы диву дался способностям человеческого тела!
«Мормилай! Сюда! Быстрее!».
Я выскочил в узкий переулок, заваленный коробками из-под вин, помоями и вездесущими крысами, что копошились среди объедков. Перед глазами горели красным три фигуры, стоящие напротив Антони. Юноша стоял, прижавшись к стене, выставив перед собой рапиру. У всех оружие наголо. Пистолет уже был в моей руке, я нацелился в того, кто был ближе всего к Антони, мужчину с тяжёлой и непомерно длинной шпагой, и спустил курок. Грянул выстрел, огласив округу, распугивая крыс и без сомнения, сообщая тем, кому есть до этого дело, что здесь кого-то убивают. Неизвестный попытался увернуться, словно знал, что я бил именно в него, но поймал пулю чуть ниже рёбер. Завалившись на бок, стуча ногами по камням, мужчина тихо стонал, захлёбываясь кровью. Пистолет брякнула, выпав из моей руки. Я снова бежал, выхватив саблю и ведомый простым желанием:
«Я хочу лишь одного. Убить. Не себя, так вас».
Один из нападавших, метнулся ко мне, другой же напал на Антони. Я налетел на второго, как берсеркер из северных сказок. Атаковав во флэше, я отбил клинок противника в сторону, кровожадно коля прямо в грудь немыслимым по силе ударом. Он нырнул в сторону проходящим шагом, и попытался достать меня по затылку, когда я пролетел мимо. Я крутанулся вокруг своей оси, ловя клинок врага в пятую защиту. Мы были слишком близко. Свободной рукой я схватил его вооружённую руку и сжал, выворачивая наружу. Ударом колена, я пробил ему в пах. Он упал, выронив оружие. Я вскинул саблю и трижды ударил сверху вниз, метя в голову. Можно было просто заколоть, но это был не Алексей. Это был мормилай, который опьянел от ярости и ненависти. Голова нападавшего в мгновение ока превратилась в кровавое месиво.
Я ринулся к следующему. Антони, к моему удивлению, весьма успешно отбивался. В одной его руке была рапира, а во второй парень сжимал дагу. Его противник, до этого запугивавший парня, вовремя не успел достать свой кинжал, а потому теперь защищался. Он понял, что ему конец, в последний момент, попытавшись броситься к спасительной двери чёрного входа. Но мой выпад опередил его. Рука мужчины на пару сантиметров не успела коснуться дверной ручки, когда я ударом сверху перерубил его кисть. Он взвыл от боли, но укол Антони, заставил несостоявшегося убийцу исходить кровавыми пузырями. Мой господин выдернул клинок, а я, схватив несчастного за отрубленную конечность, вонзив острие сабли ему под подбородок. За спиной хрипел раненный, а развернулся и направился к нему. Заслышав приближающиеся шаги, он замер, притворяясь мёртвым. Но это уже не помогло.
Глава 6
Для тех, кто был по ту сторону отчаяния уже нет законов, полярностей и границ.
Подвальный мрак был тягуч и непроницаем. Я прекрасно видел в темноте, но здесь мои чувства словно слегка притуплялись. Каменный мешок без окон с массивной глухой дверью. От камней тянуло холодом и сыростью. А ещё было очень тихо. Так тихо, словно весь проклятый мир, окружавший темницу, растворился, исчез, и не осталось ничего кроме каменных стен, покрытых плесенью, да тусклого огонька, умирающей души заточённого мормилая.
Я пробыл в подвале так долго, что давно потерял счет времени. Меня скрывали, прятали. На следующий день после инцидента у игорного дома к Веленским пришли. Явился никто иной, как прокурор. С ним было с десять человек из городской стражи, решительно застывших во дворе особняка. Пока хозяйка расшаркивалась перед визитёром, охая и ахая, дворецкий едва ли не волоком потащил меня на кухню. Открыв погреб, он провёл меня к дальней стене. Войцех щурился, обшаривая стену, что-то выискивая, а затем надавил на один из выступающих кирпичей. Послышался скрип механизма, который давно не смазывали. Пол под ногами едва заметно подрагивал, я ощущал вибрации от того, что где-то внизу под землёй распрямлялись уставшие от времени пружины.
Нам открылся узкий лаз, пройти по нему можно было лишь боком. Дворецкий шёл первым, освежая себе путь дрожащим огоньком свечи. Мы протискивались всё дальше и дальше, следуя по длинному коридору, идущему под уклоном вниз. Дойдя до развилки, повернули налево. Я мельком глянул в другой проход.
«Интересно. Наверняка тут есть секретный выход за пределы усадьбы. Уж не туда ли мы идём?».
Однако, когда мы остановились, я понял, что ошибся. Проход оканчивался тяжёлой дубовой дверью. Войцех снял с петель навесной замок, и кряхтя сдвинул дверь в сторону. Чтобы разминуться со мной, ему пришлось первым зайти в камеру.
«Может, свернуть тебе шею, да закрыть здесь?» — подумал я.
Но решив, оставить бессмысленную расправу на потом, я проследовал за дворецким. Войцех вышел из камеры. В последний момент, перед тем, как окончательно задвинуть дверь на место, он тихо прошипел:
— Это на время. Тебя надо спрятать. Они перевернут вверх дном всё, но этого места не найдут.
Я уже и так догадался, что происходит. Лениво потянулись минуты, а затем и часы. Я долгое время стоял, как истукан. Затем начал расхаживать и не на долго садиться.
«Организм-то не казённый, — хмыкнул я про себя. — Есть масса минусов в снижении порога чувствительности. Можно запросто что-нибудь себе отморозить, даже не заметив. Нужно быть аккуратнее. Сомневаюсь, что, в случае чего, это тело возможно исцелить обычными человеческими методами».
В кладке стены, что напротив двери, торчали ржавые, но всё ещё прочные кандалы. Опустившись на колени, я изучил цепи и потемневшие от времени браслеты для рук и ног. Внутри браслетов металл был темнее, чем снаружи.
«Это можеть означать лишь одно, — сумрачно подумал я, с отвращением отбросив кандалы. — Железо окислилось от контакта с человеческим жиром и потом… Кого же тут держали? Впрочем, какая разница? Ведь это даже не главное… Они выстроили дом с личной тайной темницей, сокрытой так глубоко, чтобы никто в особняке не услышал крики и стоны. Скольких несчастных тут держали в неволе, пытали, насиловали, убивали?».
Я почувствовал, что у меня кружится голова и лёг на бок, подтянув колени к груди. Темнота и тишина вокруг, закручивались в спираль. Чудились шорохи, чьи-то шаги, зловещий шёпот.
«Этого нет, — твердил я себе. —
