Это было лицо ее старшего брата: худое, с циничным выражением. На него смотрел подполковник Хит Боскасл, смотрел молча, а потом с улыбкой спросил:
— За что именно надо извинить тебя?
Менее закаленный человек не выдержал бы этого взгляда сфинкса. Эйдриан вспомнил о том, как французские тайные агенты с уважением говорили о тихом и загадочном англичанине, который не сломался даже под допросом с пристрастием. Интересно, как дорого обходилась храбрость самому Хиту? Этого никто никогда не узнает. Хит принадлежал к типу людей, которые отмахиваются от похвал и от признания их заслуг, считая, что просто выполняют долг. Он всегда был прекрасным офицером. Такие, как он, уносят свои секреты в могилу.
Вообще-то Эйдриан не раз пожалел о том, что не вступил в регулярную британскую армию вместе с братьями Боскасл и им подобными. За время своей наемной службы он так и не подружился ни с кем, кто был ему ровня по рождению. Но ведь он хотел уйти от своего аристократического прошлого. Он покинул Англию в шестнадцать лет, так как жизнь стала невыносимой из-за отцовских насмешек. Вскоре он познакомился с Хитом Боскаслом в прусской военной школе. Хита ждала неброская слава, а Эйдриана — громкая известность авантюриста.
Эйдриан хорошо помнил последний разговор с человеком, который сейчас признал себя его отцом. Гай Фулем, герцог Скарфилд. Он поймал Эйдриана, который подслушивал под дверью, схватил за шиворот и опозорил перед приглашенными на обед.
— Чем ты занимаешься? Подслушиваешь? Но чему я удивляюсь! Твоя мать была непорядочной женщиной, а твой настоящий отец — солдат, даже не офицер, неграмотный, нищий солдафон.
С этого момента Эйдриан начал кое-что понимать. После смерти матери четыре года назад отец ушел в себя. Оскорбления, сыпавшиеся на его голову от человека, которого он считал своим отцом, приобрели драматическую окраску. Старый герцог — не его отец! Молодая мать Эйдриана, Констанс, судя по всему, завела любовника, простого солдата, полк которого квартировался в деревне. Вот почему один вид Эйдриана стал вызывать у герцога отвращение. Он думал, что его наследник — незаконнорожденный.
Казалось бы, подобное открытие должно сломить мальчика. Любой другой умер бы от стыда, если бы ему постоянно напоминали о том, что он — плод внебрачной связи. А он, наоборот, даже обрадовался этому, потому что обрел цель в жизни. Он решил стать свирепым солдатом, как его настоящий отец. Он покажет старому хрычу, что ему плевать на чванливых аристократов. Он прославится своими военными подвигами, разбогатеет, и те станут ему завидовать.
А вышло все совсем не так. Месть, как понял Эйдриан, редко удается. Но, вступив на этот путь, идти на попятную он не смог. Он не только нарушил общественные каноны, но стал жертвой собственной мести. В кровавых битвах душа у него очерствела, хотя гнева и поубавилось.
Военных приключений было предостаточно, но приобрел он репутацию не героя, а кондотьера. Он обучал местных жителей военному делу для пополнения рядов британских войск и усмирял мятежников, восставших против французских посягательств на их земли. Правители ценили его как избавителя от наемных убийц и одаривали золотом, рупиями и драгоценными камнями. От Ост-Индской компании он получил право торговать, у него были коммерческие интересы в Бомбее, Мадрасе, Китае и Персии. За деньги он соглашался воевать где угодно.
И вдруг год назад или около того герцог имел наглость позвать Эйдриана домой, сообщив, что он смертельно болен и готов помириться. Домой? Черта с два! Эйдриан вернулся в Англию только по одной причине: надо быть полным дураком, чтобы отказаться от наследства, которое принадлежало ему по праву. Других причин у него не было, хотя он уже осознал, что пора остепениться.
А что ему делать сейчас, если он вознамерился заполучить женщину, недосягаемую для него из-за обязательств дружбы с ее братьями?
— Эйдриан…
Он задумчиво взглянул на хозяина дома:
— Да?
— Я спросил, за что ты просишь извинить тебя? — Голос Хита прозвучал немного укоризненно.
— Извинить? А! — Эйдриан нахмурился. Наверное, удар по голове все-таки был нешуточным, раз он не ответил сразу. — Ну, я сожалею о том, что причинил столько беспокойства. Чертовски глупо получилось. Подумать только, о твою башку сломали кресло… А теперь за мной следят, как за непорочной девицей.
Хит вздохнул.
— Ты защищал мою сестру, так что извинения излишни.
— Вовсе не излишни. — Эйдриан смерил его сердитым взглядом. — Обидчик сбежал, а я, словно девчонка, свалился в обморок у ног твоей сестры. В общем, мне нужно будет закончить то, что я начал. Где живет этот сэр Уильям?
— Дрейк и Девон уже собирались нанести ему визит, но Эмма умолила его простить. Она не любительница скандалов в отличие от нас. Ради нее оставим все как есть.
— Мне не нужна ничья помощь! — с жаром заявил Эйдриан. — Я бы сам мог бросить ему вызов.
Хит засмеялся:
— Боюсь, что сейчас, дружище, ты даже не можешь сам стоять, не говоря уже о драке на дуэли.
Эйдриану пришлось согласиться.
— Будь все проклято. Ты настаиваешь, чтобы я остался в твоем доме?
— По-моему, тебе необходимо проглотить еще ложку снотворного.
— Чтобы меня свалить, нужна целая бутыль этого колдовского зелья.
Глава 6
Эмма поднялась по лестнице, чтобы совершить ритуал ночного обхода. Хит любезно предоставил мансарду своего городского дома для спальни пансионерок. Недолгое время Эмма пользовалась гостеприимством младшего брата, Девона, но у Хита дом просторнее, к тому же они с женой Джулией часто путешествовали. Конечно, Эмма надеялась устроить свою академию в более удобном месте, в деревне, например. К концу лета она должна принять решение.
Впервые мысли об ученицах — порой почтительных, а порой дерзких — не вдохновили Эмму на новые педагогические подвиги, так как сегодня она усомнилась в собственной непогрешимости. Она — лицемерка, одиозная фигура, а таких светское общество презирает. Эмма не могла подобрать подходящее слово своему поведению. Однако что сделано, то сделано. Самое непонятное — это то, с какой легкостью она потеряла голову. Оказывается, она еще способна получать чувственное наслаждение.
Эмма задержалась на пороге мансарды. В комнате спали тринадцать девочек. Ну чем не шабаш ведьм? Они вполне могут своими проделками свести с ума директрису.
Две недели назад еще четыре молодые леди, живущие за городом, сообщили о своем желании поступить в ее академию. Одна из теперешних учениц имела родственные связи с королевской семьей, другая была помолвлена с кузеном французской маркизы, и поэтому понятно желание родителей придать блеск манерам дочери, прежде чем она отправится в Бургундию. Эмма считала своим священным долгом обучить юных аристократок всему необходимому для светской жизни.
