Шел мелкий дождь. Камин погас, оставив запах золы. В комнате было сыро.
Эмма свернулась калачиком под одеялом и лежала, прислушиваясь к шуму экипажей и стуку копыт по лужам за окном. Дождь ритмично барабанил по крыше, с улицы доносился крик продавца пирожков, предлагавшего свой свежеиспеченный товар. У нее забурчало в животе от голода. Ужасно захотелось есть, но не обычный завтрак, состоявший из чая, тостов и тонкого ломтика сыра. Хочется чего-то основательного: бифштекса с поджаристой корочкой и лукового пирога, например.
Она медленно отбросила одеяло. В теле ощущалась непривычная бодрость, и даже холодный воздух ласкал тело.
Как он осмелился?!
Интересно, он спокойно спал ночью?
Эмма быстро умылась дорогим апельсиновым мылом, привезенным из Испании. Это мыло она приберегала для особых случаев: когда готовилась к приемам во дворце или на Рождество. Сегодня тоже особый день. День, когда она твердо решила ни за что не отвлекаться от жизни, которую выбрала, — посвятить себя обучению юных особ, сделать из них образцовых леди и оправдать надежды родителей, отдавших на ее попечение своих дочек.
За завтраком она осведомилась о лорде Вулвертоне, и Хит сообщил ей, что Эйдриан, очевидно, еще жив, но спит. Эмма не осмелилась спросить, что это означает.
Лучше не тревожить спящего зверя. Интересно, Эйдриан провел такую же беспокойную ночь, как она?
— Если ты о нем беспокоишься, — раздался голос Хита из-за развернутой утренней газеты, — то я с удовольствием могу сопроводить тебя к нему.
Эмма покачала головой:
— Может, позже. У меня сегодня много дел. Навещу его, когда он отдохнет.
Хит вопросительно приподнял бровь. Или ей это показалось, так как его лицо было наполовину скрыто газетой? Эмма сделала вывод, что, по крайней мере, о драке на свадьбе в газете не упоминалось.
— Пожелать ему доброго утра от твоего имени? — спросил Хит, когда она встала из-за стола.
— Конечно.
— Я ему объясню, — ровным тоном продолжал брат, — что ты очень занята и у тебя совершенно нет времени, чтобы посидеть у его постели.
Эмма была глубоко привязана к своим четырем братьям. Она их очень любила, даже если они пытались ее поддеть.
— Ты мог высказать это не столь прямо.
— Пусть тебя не волнует Волк, Эмма. Он не отличается чрезмерной чувствительностью.
— Уверена в этом.
— Я позабочусь о нем вместо тебя.
— Какое утешение, — буркнула Эмма, взявшись за ручку двери.
— Я был уверен в таком ответе, — засмеялся Хит.
Глава 7
Проснувшись утром, Эйдриан ощутил лишь незначительную боль в голове, как напоминание о тех неприятных моментах, которые довели его до столь унизительного положения. Он тут же подумал об Эмме. Увидит ли он ее снова, или она будет его избегать? Зевнув, он откинул полог кровати и услышал женский голос, доносившийся из-за двери. Но он не узнал мягких интонаций Эммы. Наверное, это опять одна из тех мышек, что подглядывали за ним, пока он спал.
Он встал, подошел к обитому розовым атласом диванчику и уселся, с трудом поместившись среди вышитых подушек. От предпринятого усилия у него застучало в висках, но это была тупая боль, на которую можно не обращать внимания.
В дверь осторожно постучали, затем, женский голос спросил:
— Вы не спите, лорд Вулвертон?
Это не голос одной из мышек.
— Нет, не сплю.
— Мы с Шарлоттой можем войти? Это жена Хита Джулия. Со мной кузина мужа. Мы ненадолго.
Джулия — жена лорда Хита, и она точно не принадлежит к категории дам, способных глазеть на спящего незнакомого мужчину. Вот ее муж — совсем другое дело. Он на многое способен. Эйдриан усмехнулся, вспомнив о скандале, в который Хит угодил из-за рыжеволосой дочки виконта как раз перед их свадьбой в прошлом году. Она нарисовала его обнаженным, как Аполлон, а потом потеряла свой рисунок. Весь Лондон веселился, когда рисунок всплыл на плакатах, расклеенных по городу.
— Пожалуйста, входите.
— Вы проснулись — это хорошо, — войдя, сказала Джулия. — Наверняка умираете от голода. Омлет с беконом еще теплый. Хотите, чтобы ваш камердинер побрил вас до завтрака или после? Он уже давно здесь с вашими вещами. Вот уж никогда не думала, что вас можно сбить с ног, Эйдриан.
Он откинул голову на спинку диванчика. Чего он хочет? На самом деле он хочет, чтобы позади Джулии стояла Эмма, а не ее миловидная белокурая кузина, голубые глаза которой искрились от смеха.
Эйдриан вздохнул. Он, конечно, обещал Эмме не напоминать о том достопамятном вечере, но это не означало, что он не надеялся все повторить. Его вдруг охватила злость на самого себя. С какой легкостью он лишился расположения Эммы, и все из-за нетерпения склонить ее к интимной близости!
— Лорд Вулвертон? Мне послать за доктором? Вам стало хуже? — спросила Джулия, обеспокоенная его молчанием.
— Может, следует позвать леди Лайонс? — предложила Шарлотта.
— Подожди. — Глаза Джулии смотрели очень шаловливо. — Сегодня утром она обучает поведению за столом. Ты же знаешь, она не любит, когда ее отвлекают во время такого важного урока.
Манеры за столом!.. Эйдриан едва не рассмеялся. Он почти услышал, как она своим мягким голосом с изящными интонациями объясняет ученицам, почему абсолютно недопустимо пользоваться ножом, когда ешь горох.
— Лорд Вулвертон, — снова раздался голос Джулии, на этот раз более громкий, — позвольте взглянуть на ваши глаза.
Он заморгал и уставился на нее.
Джулия — высокая решительная женщина, с которой невозможно не считаться. Как утверждают, Хит Боскасл был влюблен в Джулию много лет, но едва не потерял ее, когда отправился на войну. Эйдриану припомнилось, что любовь между Джулией и Хитом возникла после того, как она выстрелила ему в плечо. Он счел это случайностью, но кто знает… Боскаслы имели склонность жениться на волевых женщинах, способных увековечить в потомстве их страстные натуры.
— Зачем вам смотреть на мои глаза? — спросил он.
— Чтобы понять, в состоянии вы отвечать на вопросы или нет.
— Разве я не отвечаю вам должным образом?
У Джулии многозначительно изогнулась бровь.
— Шарлотта, мне кажется, что твое предложение привести Эмму вполне разумно.
— Почему? — удивилась Шарлотта.
— Потому что она привыкла иметь дело с упрямцами.
— И с неисправимыми, — с улыбкой уточнила Шарлотта.
— Простите, — сказал Эйдриан, — вы обе пришли сюда, чтобы насмехаться надо мной?
— Мы всего лишь думаем о вашем здоровье и благополучии, — как ни в чем не бывало ответила Джулия.
