– Скорее внучкой, – неохотно ответила Ли.
Для нее было бы куда легче, если бы ее имя не ассоциировалось со словом «конструкция».
– То-то и оно. Какому репортеру в здравом уме придет в голову обвинить вас в нетерпимости к своей собственной бабушке?
Ли пристально смотрела на пол у своих ног. Чьи-то каблуки или ножки кресел за долгие годы продавили отметины на паркете – иллюзия, которая изумляла ее своей осязаемой реальностью, как и палуба у нее под ногами.
«Должен же быть какой-то выход», – думала она. Ей нельзя было возвращаться на Мир Компсона. Было бы безумием полагать, что там ее никто не узнает.
– Я не уверена, что вы цените то, что я для вас делаю, – сказала Нгуен. – Вы устроили на Метце такую заваруху…
– Только потому, что доверилась Коэну.
– Не будьте наивной. Коэн – неприкасаемый. Тель-Авив это доказал. А вы уязвимы в высшей степени. – Нгуен поставила локти на стол, переплела пальцы вместе и посмотрела на Ли. – А знаете ли вы, что являетесь самым старшим по званию офицером в Космической пехоте из всех частичных генетических конструкций?
«А ты-то кто такая, черт тебя побери?» – подумала Ли. Но промолчала. Держать язык за зубами – этой наукой она за последние пятнадцать лет в Космической пехоте овладела в совершенстве.
– Это выплыло. В ходе трибунала над вами. Вы – ценный кадр, Ли. А это не всем по душе. Половина членов комиссии предпочла бы исключить вас из списков и забыть. Другая половина, включая меня, хотела бы сохранить вас. Все меняется, и вы – тоже. Постарайтесь это уяснить для себя.
– Хорошо, – ответила Ли. – Хорошо.
– Отлично, – сказала Нгуен, по-прежнему продолжая внимательно наблюдать за Ли, как будто оценивая. – Но существует еще одна проблема. Или, лучше сказать, вероятная проблема. У нас есть повод полагать, что сообщение Шарифи было перехвачено.
Тут Ли все поняла, и у нее перехватило дыхание при мысли о том, как высоки были ставки.
Объединенные Нации одержали победу над Синдикатами и удерживали ситуацию в течение десяти лет «холодной войны» по одной простой причине: квантовый транспорт. У Объединенных Наций имелись надежные коммерческие сверхсветовые корабли. У Синдикатов их не было. Объединенные Нации могли моментально доставить войска в любую систему при помощи квантовой телепортации. Синдикаты не могли. Объединенные Нации потратили последние полстолетия на создание широкой межзвездной сети банков квантовой запутанности, позволявшей безопасно передавать квантовые данные через транзитные пространственно-временные туннели в спин-пене. Синдикаты же перебивались случайно полученными источниками квантовой запутанности, добывая их пиратским путем с кораблей Объединенных Наций или покупая у вольноопределяющихся шахтеров на черном рынке Фритауна.
В конечном итоге все сводилось к Миру Компсона, к его уникальным, невозобновляющимся запасам квантовых конденсатов. Но если кто-нибудь откроет способ получения искусственных конденсатов транспортного класса, наступит эпоха новой технологии, обладатель которой будет контролировать Вселенную. И если эта технология достанется Синдикатам, то баланс межзвездной власти, Торговые пакты, да и весь хрупкий мир разрушатся. Ли поняла, что именно для этого ее направляли на Мир Компсона: не просто предотвратить утечку информации, а устранить последствия уже свершившегося, по мнению Нгуен, факта.
– Кто, по-вашему, перехватил сообщение? Синдикаты? – спросила Ли, делая глоток.
– Мы не знаем. Конечно, надеемся, что это – не они. Мы просто знаем, что связь прослушивалась.
Ли кивнула. Протоколы стандартного поточно-квантового шифрования Совета Безопасности не могли запретить перехват любой передачи третьей стороной, но сама природа квантовой информации подразумевала, что никто не может перехватить сообщение, не деформировав хрупкие состояния спина и таким образом выявив себя.
– Что действительно непонятно, – продолжала Нгуен, – почему неизвестные решили перехватить именно это сообщение.
– Очевидно, кто-то предупредил их о том, что оно будет.
– Очевидно. Но кто это был? Именно это вам и предстоит узнать.
Нгуен разгладила папку, лежавшую перед ней, а затем отложила ее в сторону. Этот жест говорил, что решение принято. И разговор окончен.
– Официально вас переводят на Мир Компсона на замену предыдущего начальника службы безопасности станции. Обо всем остальном… связываться только лично со мной.
– Что-нибудь еще?
– Просто сохраняйте свое обычное здравомыслие и рассудительность. – Глаза Нгуен были черными и непроницаемыми, как камни. – И будьте осторожны. Мы там уже потеряли одного офицера.
– Да, я хотела спросить. Как его звали?
– Ян Войт. Не думаю, чтобы вы его знали.
– Войт, – повторила Ли, но это имя не задело ничего в мягкой памяти, а ее «оракул» выдал ей только файлы общего доступа.
– Нет, – сказала она, – не думаю, что я знала его.
После того как Нгуен отключилась, Ли села у иллюминатора, чтобы посмотреть на свою родную звезду, заполнявшую его поцарапанную поверхность.
Она сначала не увидела сам Мир Компсона: шла вторая ночь, и планета была погружена в громадную мрачную тень своей планеты-спутника, орбита которой проходила между ней и 51-й Пегаса. Затем спутник открыл кромку звезды, и Ли смогла впервые ясно разглядеть станцию АМК в тот момент, когда два миллиона квадратных метров ее фотоэлектрических панелей повернулись к восходящему солнцу.
Ли была еще слишком далеко, чтобы рассмотреть зазубрины метеоритных воронок, замерзшие подтеки горючего и сточных вод на внешнем покрытии станции. Отсюда станция казалась похожей на деталь часового механизма с драгоценными камнями. Блестящее кольцо жизнеобеспечения с двойным корпусом вращалось под острым углом к поверхности планеты вдали от траектории массовых полетов. Внутри главного кольца помещались сложные, взаимодействующие друг с другом шестерни прецессионного кольца, стабилизаторы спина и двигатели Стирлинга – космическая мельница, окутанная изогнутыми черно-серебряными стрекозьими крыльями солнечных панелей. А ниже, погруженная в плотную, искусственно генерируемую атмосферу Мира Компсона, лежала «Анаконда».
Шахта не соединялась дорогами ни с одним из основных городов. Единственным путем по поверхности был изрезанный колеями красный проселок, который шел через заросли полыни и колючего кустарника, а затем под старыми атмосферными процессорами, пропадая среди питейных заведений и жилищ шахтеров Шэнтитауна.[5]
На карте этот городок назывался, конечно же, иначе. Но люди, живущие в нем, называли его именно так.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
