Драко тяжело выдохнул, что-то пробубнив себе под нос. Он аккуратно свернул бумаги и засунул их в задний карман брюк.
— Ну почему всегда приходится прибегать к насилию? — с иронией спросил Малфой, снимая с себя пиджак и закатывая рукава. — Почему нельзя с первого раза сказать ебаную правду?
Еще один тяжелый вздох. Драко подошел к связанному пленнику и по-хозяйски присел перед ним.
— Не могу видеть твою рожу, Мор, — прошипел Малфой и, взяв Тео за грудки, со всей силы ударил его кулаком по лицу.
— Кха… — громко выдохнул Нотт.
Удар был оглушающим. На мгновение перед глазами появились яркие белые пятна, оповещая о нарушении зрения. Он сплюнул кровь на пол.
— Бей меня сколько… хочешь, — пытался выровнять дыхание Нотт, сглатывая кровавую слюну. — Ответ не изменится.
— О, я знаю! — весело проговорил Малфой. — Я просто хочу разукрасить тебя перед встречей. — Он снова ударил Тео по той же траектории — какой грязный прием.
От давления и силы удара нижняя губа треснула, и струйки крови побежали по подбородку.
— Какой встречей? Блядь, — хрипло сказал Нотт, зажмурив глаза.
В ушах звенело от ударов. Голова медленно начинала кружиться, лишая чувства равновесия.
И не успел Тео оклематься, как Малфой снова стал наносить череду ударов: по лицу, животу, груди. Он избивал его с такой пылкостью и страстью, что со стороны казалось, что Драко это очень нравилось.
В конце концов Тео захлебывался в крови, кое-как пытаясь дышать. Боль стала настолько удушающей, что он готов был сказать что угодно, только бы Малфой оставил его в покое. И лишь слова Блейза, иногда всплывавшие в голове, не давали ему окончательно прогнуться под давлением.
— Тащите ее сюда, — сказал Драко, отходя от пленника. — И принесите новую рубашку, этот придурок испачкал мою в своей крови.
Тео лежал на правом боку, уже не чувствуя ни ног, ни рук… Голова ныла, каждую секунду отдавая в виски новую режущую пульсацию. Хотелось кричать, но это было слишком низко для его достоинства.
Дверь открылась, и на пороге появились две фигуры.
— Тео! — раздался нежный голос Гермионы.
— Принцесса… — совсем тихо прохрипел Нотт, пытаясь разомкнуть глаза, чтобы посмотреть на нее.
— Что ты с ним сделал?! — яростно крикнула Гермиона, наблюдая за тем, как Малфой переодевался в чистую рубашку.
Грейнджер подбежала к Тео.
Ее не смущали ни кровь, ни грязь, ни его побитое тело. Она переживала только за его жизнь.
Опустившись на колени, Гермиона как можно бережнее начала поднимать своего парня, но, услышав полные боли стоны, сразу же перестала.
— Ты ублюдок, Малфой, — сквозь зубы выдавила из себя она, стараясь вытереть кровь с рук.
Тео на несколько секунд приоткрыл глаза и увидел перед собой Гермиону. Она нежно касалась кончиками пальцев его лба, убирая волосы назад.
«Она в порядке…» — подумал Тео и снова закрыл глаза, тихо простонав.
— Какая милая сцена, — подал голос Маска. — Гойл, есть платочек? Сейчас расплачусь, — обратился он к бугаю, стоящему около двери.
— Нет, сэр, — низким голосом ответил мужчина.
— Тупица! Это был риторический вопрос, — вспылил Драко, а затем подошел к Гермионе и сильно схватил за волосы. Намотав их на кулак, он приподнял ее к себе ближе.
— А-ай! Мх… — недовольно простонала Грейнджер, поворачиваясь лицом к Малфою.
— Оставь… ее… — почти безмолвно прошептал Тео, подавая признаки жизни.
— Тео! — обрадовалась Гермиона.
Он жив. Он еще жив…
— Что-что? — Малфой поднес свободную руку к своему уху и усмехнулся. — Ты что-то говоришь? — Он сильнее потянул Гермиону за волосы, заставляя ее закричать от боли. Опять.
Женский визг привел Нотта в чувства. Он осознанно открыл глаза и увидел, как Малфой тянул Гермиону за волосы. Ее платье порвалось, макияж смазался от слез, а руки… все ее руки были в крови, в его крови.
— Что ты с ней сделал?! — выкрикнул от злости Тео, тут же ощущая сильную боль в сердце. Ощущения были такие, словно дорогая туфля Малфоя давила на грудь.
— Важно не то, что я с ней сделал, а то… — Малфой резко поднял Гермиону, прижал к своему торсу спиной, а после перенес свободную руку ей на шею, несильно сжимая, — что я с ней сделаю, если ты не скажешь мне правду.
К горлу подступил ком. Он его шантажировал? Чертов змей.
Решение было очень тяжелым: сказать правду и раскрыть себя или солгать. И, возможно, этот ублюдок что-то сделает с Гермионой.
«Не сдавайся, даже если меня возьмут в плен!» — снова всплыли слова Блейза в голове.
Забини прав. Нельзя раскрывать себя ни в коем случае. Да и какая вероятность, что Малфой ничего с Гермионой не сделает, даже если он скажет правду? Такие люди, как Драко, не оставляют свидетелей.
— Меня зовут Теодор Мор, — начал Нотт. — Я не знаю, кто мои настоящие родители. Олиетта сказала, что мать была наркоманкой и умерла от передоза, а отец… какой-то первый встречный, побывавший между ее ног.
Тео было очень тяжело врать про родных. В такие моменты он ощущал себя последним предателем. Но иначе было нельзя. Только так можно выжить в этом мире. Его родителей убили, значит, и его убьют, когда узнают, что он выжил.
Он все еще не понимал, зачем Малфою эта информация. Разве что… он как-то был связан с убийством его родителей.
— Видишь, Грязнокровка. — Драко сильно сжал ее шею, отчего Гермиона начала задыхаться. — Твой Ромео не любит тебя. А значит… сейчас мы с тобой развлечемся.
Это было последнее, что услышал Тео перед тем, как Гойл ударил его по затылку.
***
— Тео, Тео, очнись, — шептал чей-то до боли знакомый голос.
— Тео!
— Ну же, Тео!
Нотт очнулся от сильной пощечины по лицу.
Открыв глаза, он увидел перед собой растрепанную и грязную Гермиону. В руках она держала окровавленный нож.
— Скорее, пошли! — выкрикнула она.
Только сейчас Тео заметил бездыханное тело амбала, который охранял Малфоя. Его горло было перерезано. Это же…
Гермиона?! От осознания того, что его убила Грейнджер, стало не по себе. Что произошло, пока он был без сознания?
Грейнджер обошла Нотта и разрезала веревки, сковывающие его действия.
— Нет времени объяснять. Это наш шанс сбежать отсюда, идти можешь?
Тео попытался встать, но вскоре просто упал, с ужасом ощущая, как каждая мышца в теле ныла от боли. Дыхание перехватило.
— Тео, соберись! Помнишь, ты говорил о том, что хочешь спасти этот город? О своих намерениях? Черт…
Только сейчас он заметил, как сильно дрожали ее руки. В этот момент он предположил, что это было ее первое убийство. Она убила Гойла ради них, ради их выживания.
Его сильная Гермиона Грейнджер. Его девочка. Несмотря на страх и боль, она смогла сконцентрироваться на побеге и решилась на отчаянную меру — убийство.
А он? Он просто сдался и позволил себя избить до состояния желе.
Тео сел перед ней на колени и склонил голову.
— Прости меня, — еле слышно прошептал он. — Умоляю, прости…
— Ты не вино…
— Нет, я виноват! — перебил ее он. — Из-за меня мы оказались здесь. Из-за меня ты опять пережила издевательства этого ублюдка… Я обещал защищать тебя, обещал беречь, а сам… лишь подверг тебя большей опасности. И все из-за чего? Из-за эгоистичных целей и жажды мести…
— Тео… — Гермиона выронила из рук нож, падая на колени. — Мести?.. О чем ты говоришь?
Нотт сильно сжал зубы.
Она убила ради него, доказала свою преданность. Разве она не имеет права знать, за что… за кого перешла эту черту?
Он, насколько это было возможно, глубоко вдохнул и взял ее за руки. Чувство адреналина вперемешку со страхом и отчаянием подталкивало его, заставляло довериться сидящей перед ним девушке.
Гермиона имеет право знать правду. И пускай он будет жалеть об этом, пускай. Сейчас Тео думал лишь о том, что она рискнула самым дорогим, что у нее было, — рискнула своей человечностью.
— Меня зовут Теодор Нотт, и моих родителей убили у меня на глазах, когда я был маленьким, — произнес он тихо, осторожно, словно боялся ее реакции. — Я поклялся попасть в Престижную Десятку и отомстить убийце своих родителей.
