Кирилл проехал под высокой аркой из двух согнутых березовых стволов. Наверху раскачивалась под ветром табличка, и на ней виднелись какие-то буквы, но он не успел ничего прочитать, потому что его отвлекла пуля, ударившая в землю.
На макушке холма стоял фургон с высоко поднятым дышлом, на котором развевалась зеленая тряпка. В ней угадывалась хорошо послужившая рубашка, доживающая свой век на почетной должности флага. От фургона еще не отлетел пороховой дым первого выстрела, когда новая сизая струя вырвалась наружу из темной прорехи. Громыхнул добротный раскат пятидесятого калибра, и вторая пуля щелкнула по столбу арки.
— Частное владение! — донесся до Кирилла высокий голос невидимого стрелка. — Поворачивайте назад!
— Отдай! — послышался второй голос, такой же высокий. — Моя очередь!
«Подерутся из-за ружья, — усмехнулся Кирилл. — Ничего не поделаешь, братья есть братья».
— Что за стрельба? — недовольно спросил Энди Брикс.
Кирилл наклонился над другом, лежавшим в волокуше.
— Проснулся? Долго же ты спал.
— Я спал? — Энди откинул одеяло и с недоумением оглянулся. — Как бы не так. Я побывал на том свете.
— Ну, и как там?
— Выглядит не слишком привлекательно. Это пустыня. Я лежал на горячем-горячем песке, а вокруг плясали индейцы с бубнами. Поили меня огненной водой. Потом сам святой Георгий ехал рядом со мной. Он на черном коне, я на белом. До рая оставалась пара миль, и вдруг где-то внизу началась пальба. Ну, Георгий мне и говорит: слетай-ка, мол, Энди, вниз, разберись там и поскорее возвращайся.
— Не торопись возвращаться к нему, — попросил Кирилл. — На земле еще много дел.
— Я и не тороплюсь. — Брикс оглядел себя и ощупал бок. — Откуда взялась белая рубашка? Чья она? У тебя же все рубашки черные. А у меня — синие. Кто меня вырядил в крестьянское тряпье?
— Долго рассказывать. Твоя рубашка пропала. Зато дырки в боку заросли. И ребро склеилось. Ты три дня лежал в корсете из глины и толченого кактуса.
— Три дня? — недоверчиво переспросил Энди. — Ты меня дурачишь? Мы же только что удирали от тех скотокрадов. Смотри, еще и солнце не зашло…
Новый выстрел оборвал его речь. Энди Брикс похлопал по бедру, пытаясь нащупать кобуру.
— Кто там палит все время? Поговорить не дадут.
— Младшие Коннорсы. Кажется, они меня не узнали.
Брикс, кряхтя, выбрался из волокуши. Он стоял, широко расставив ноги, как моряк во время качки. Да и качало его, как в шторм. Он сложил ладони рупором и закричал:
— Чертовы засранцы! Майк! Джимми! Так вы встречаете лучших друзей вашего отца?
— Отсюда не видно, друзья вы или враги!
— Так подпустите нас поближе!
— Я хотел подпустить! А Майк не дал! Да еще и промазал!
Брикс повернулся к Кириллу и сказал осуждающе:
— Вот видишь, что наделала белая рубашка? Меня теперь никто не узнает!
Он забрался в седло и крикнул:
— Ну, хотя бы кобылу мою вы признали?
Спустя минуту из фургона выскочил мальчишка и припустил по дороге навстречу гостям. Второй уселся на передке, с важным видом положив ружье на колени.
— Поехали, Крис. Вот мы и дома. Только не надо рассказывать Мойре Коннорс о том, где я провел эти три дня.
Тронувшись вслед за Энди, Кирилл обернулся, чтобы разглядеть табличку, болтавшуюся под аркой. На обратной ее стороне кривыми, но разборчивыми буквами было выведено: «Частное владение. Запретная зона. По нарушителям стреляют. По уцелевшим — дважды».
— Три дня… — задумчиво повторил Брикс. — Кто меня лечил?
— Тут неподалеку живет один колдун. И дочка у него — колдунья…
— Ага! — Энди подмигнул. — Так ты уже, я вижу, околдован? Хорошо, что ты с ними подружился. Полезное знакомство.
— Ну, я бы не сказал, что мы подружились. Пока ты валялся, я тут встретил кое-кого. Кажется, это были те самые ребята, на которых мы с тобой напоролись.
— Были?
Кирилл пожал плечами.
— Так уж получилось. Пришлось стрелять. Я не успел у них ничего спросить. Правда, один из них еще живой. Сейчас его лечит тот самый колдун. И я надеюсь, что нам удастся поговорить с парнем.
— Понятно. Какие еще новости?
— Я нашел их берлогу. Заброшенное ранчо. Думаю понаблюдать за ним.
— Попробуем. Может, что-нибудь и разнюхаем, — с сомнением протянул Энди. — Только мне кажется, что ты слишком резво взялся за дело. Тут полно скотокрадов. Я не собираюсь выводить их всех, как блох. Мне нужны только те, кто убил Эда, понимаешь? Те, кто угнал наших галисеньо. А не те, кто ворует бычков.
Рыжий мальчишка подбежал к Бриксу и схватился за стремя:
— Дядя Энди! Вы не нажалуетесь маме? А то она весь день будет нас ругать!
— За что, Джимми? За то, что стреляли?
— Или за то, что промахнулись? — серьезно спросил Кирилл.
— Ой, дядя Крис! Мы бы вас ни за что не узнали!
— А с чего вдруг такие строгости? Это Дик, что ли, поставил вас в караул?
— Нет, не Дик, — сказал мальчишка. — Ружье нам дала мама, и приказала никого не подпускать. А Дик… Он… Его убили, вот.
* * *
Кирилл, Энди и Мойра Коннорс сидели в тени забора на заднем дворе. На том самом месте, где вчера смерть настигла их друга.
— По законам Техаса, Нью-Мексико и Колорадо действия шерифа тянут на убийство первой степени, — сказал Энди. — Уж я-то знаю.
— Мы в Оклахоме, — сказала Мойра. — Здесь нет закона.
— Поэтому мы и не будем подавать в суд, — сказал Энди Брикс и полез в карман за кисетом.
Лохматый пес тут же вылез из-за кучи золы и подбежал к нему, чтоб уткнуться носом в карман.
— Эх ты, попрошайка, — укорил его Брикс. — Думаешь, у меня тут сухарик для тебя? Это тебя Эд приучил, я знаю. У него всегда был запас угощенья для собак и лошадей. Как же ты впустил во двор тех ублюдков?
— Он не виноват, — Мойра потрепала пса. — Он старый. Ему сейчас лишь бы поваляться в тени. Если б он умел лаять…. Эд нашел его в прерии. Всему научил. Вот только лаять пес не умеет. Наверно, в нем слишком много волчьей крови. Ничего, я все равно возьму его с собой.
— Возьмешь с собой? — переспросил Брикс.
— Мы уедем отсюда. Ты поможешь мне продать ранчо побыстрее?
Энди тщательно утаптывал табак в трубке, медля с ответом.
— Не для того я сюда ехал. Что ж, дело твое. И куда хочешь податься?
— Подальше отсюда. Чтобы мои дети не стали убийцами. Я же знаю, о чем они шепчутся. Они уже приговорили шерифа.
— Как насчет того, чтобы пожить у меня? Мелинда будет тебе рада. Про пацанов я и не говорю.
— Мне все равно, куда ехать, — ответила Мойра.
— У меня в Галвестоне дом, — сказал Кирилл. — Я почти все время провожу на шхуне. А дом пустует. Тебе там будет удобно. Работу найдем легко. И ребятам найдется занятие. В порту хватает работы для мальчишек.
