А Питер подумал: «Надо сделать так, чтобы Эрин Лавель поняла, что она — моя женщина». Конечно, это не означает, что она полностью принадлежит ему. Просто он присутствует в ее жизни.
— Я выдержала испытание? — спросила она.
Питер уловил нотки робости в ее голосе. Во сколько же ей обошелся наряд, чтобы соответствовать ему? Он не хотел, чтобы она чувствовала себя неловко, и с улыбкой заверил ее:
— Эрин, ты выглядишь потрясающе. Мне будут завидовать все мужчины в Рандуике.
Она засмеялась.
— Спасибо. — Зеленые глаза окинули оценивающим взглядом его светло-серый в темную полоску костюм, белую рубашку и золотистый галстук. — Ты тоже выглядишь потрясающе, — добавила она немного хрипло, словно ей вдруг стало трудно дышать.
Питеру почему-то сдавило горло. Он внимательно следил за дорогой, стараясь не отвлекаться на женщину, сидящую рядом. Господи, как же безумно он ее хочет!
— Питер, а ты ревнивец по натуре? — спросила Эрин.
— Нет. Эту характеристику можешь выбросить из списка.
— Из какого списка?
Он усмехнулся:
— Из списка качеств плохого мужа, который ты приводила сегодня утром.
— Я не… я хотела сказать… — Эрин запуталась в словах и смутилась оттого, что он принял ее рассуждения на свой счет.
Значит, она не рассматривает его как возможного мужа. Неужели брак с ним для нее — это журавль в небе? — подумал Питер.
Ему показалось, что Эрин в принципе не против брака, просто боится, что прочные отношения могут не сложиться.
Спать с ним она не против. Выходит, камень преткновения — это совместная жизнь. Из сказанного ею следует, что это ее не привлекает, поскольку означает публичность, необходимость часто бывать на людях. Но ведь она не отказалась поехать с ним в Рандуик и потратила на одежду больше, чем, вероятно, могла себе позволить.
Питер не думал, что богатство имеет для нее значение. Наоборот — оно тоже может стать камнем преткновения.
— Питер, это ты, а не я, заговорил о браке, — сказала Эрин.
— О браке и о материнстве, — с готовностью согласился он, надеясь выведать что-нибудь еще.
— Правильно. Значит, с этим вопросом покончено.
Ага, она подводит черту.
— Я никогда не была на скачках, — Эрин быстро перевела разговор на другую тему. — Расскажи, что там происходит. И про свою лошадь расскажи.
Как легко ей угодить! Она задает вопросы, внимательно слушает ответы. Видно, что ей действительно хочется узнать о бегах. Его ни разу с таким интересом не расспрашивали о скаковых лошадях.
За ланчем в директорской столовой Эрин продолжала оживленно беседовать, и окружающие — друзья, знакомые и коллеги Питера — с удовольствием общались с ней. Она не могла не нравиться. Ее улыбка, блеск зеленых глаз, с неподдельным интересом смотрящих на собеседника… Мужчины были от нее в восторге, заинтригованные женщины исподтишка ее разглядывали, а кое-кому, вероятно, очень хотелось найти в Эрин изъян. Но изъянов не было.
Питер знал, о чем все думают: «Кто такая эта Эрин Лавель?»
Жена одного из устроителей скачек задумчиво произнесла:
— Эрин Лавель… Уверена, что я где-то о вас читала. Сейчас не могу вспомнить. Какое красивое имя. Вы случайно не актриса?
Эрин засмеялась и покачала головой.
— Мне просто сегодня повезло сопровождать Питера. — Она подхватила его под руку и посмотрела ему в глаза, таким образом отразив дальнейшие попытки выяснить, кто она.
Питер поскорее замял этот разговор, понимая, что она не хочет, чтобы про нее что-либо узнали. Может, то, что сегодня она — его загадочная спутница, тоже из мира фантазий?
Когда они шли к ложам для членов клуба, Питер с улыбкой спросил:
— Ты боишься, что мне станет неловко, если обнаружится, что ты воспитательница детского сада, которую я встретил в парке?
Нет, ему не станет неловко. Возможно, реакция окружающих его повеселит. Но развеселится ли он, если узнает, что она не та, за кого он ее принял? Если бы она сказала жене директора, почему той знакомо имя Эрин Лавель, и тем самым раскрыла бы свою известность в литературных кругах, то легкость и непринужденность в отношениях с Питером могли лопнуть как воздушный шар.
Эрин не должна рисковать, так как люди начнут виться вокруг нее, не обращая внимания на человека, подарившего ей этот чудесный день, а он почувствует себя глупо оттого, что не знал о ней правды. Правду она ему сообщит… скоро. Но не сейчас. Теперешние отношения ее устраивают, и она боится их испортить.
— Питер, я имею право не рассказывать о своей личной жизни, — мягко заметила Эрин.
Она ненавидит шум и суету, возникающие при слове «писательница». И знакомым мужчинам это тоже не нравилось, не нравилось быть в тени ее успеха.
— Чем дольше ты со мной, Эрин, тем меньше у тебя на это шансов, — с серьезным видом предупредил ее Питер.
Она выразительно на него посмотрела, призывая быть терпеливым.
— Никого не касается, как мы встретились и как проводим время. Не будем спешить, Питер.
Эрин выглядела такой ранимой, что Питер был готов ринуться на ее защиту, если нужно. Он не допустит, чтобы кто-либо изводил Эрин ненужными вопросами. Не допустит, чтобы она ощутила себя ниже его. Питер чувствовал, что она не уверена в том, долго ли они будут вместе, и от этого окрепла его решимость сделать связь с Эрин Лавель не только однодневным чудом.
— Сегодня мы пришли на скачки, — сказал он. — Давай получать от этого удовольствие.
Они удобно устроились в ложе, и, пока лошадей выводили к старту, Питер принялся объяснять ей, почему у жокеев разноцветные куртки. Когда лошади помчались по кругу, Эрин, подавшись вперед, сложила руки на коленях и не сводила глаз с захватывающего зрелища.
Но она не вскочила, как другие зрители, приветствуя победителей на финише, а спокойно продолжала сидеть. Питеру показалось, что ее мысли витают где-то далеко и она забыла и про него, и вообще про все на свете. Скачки закончились, но Эрин как будто не замечала оживления вокруг, когда одни отправлялись отпраздновать победу, а другие сетовали по поводу проигрышей.
— Эрин…
Ответа не последовало.
Питер протянул руку и коснулся ее. Она вздрогнула и повернулась, глядя на него широко раскрытыми и удивленными глазами.
— Что с тобой? — произнес он.
Краска залила ей щеки.
— Прости. Я… задумалась. Со мной такое иногда случается, — извиняющимся тоном произнесла Эрин.
Неужели у нее неполадки с головой?
— Питер, к тебе это не относится, — продолжала она. — Ты замечательный. Это из-за лошадей. Они настолько красивы, что я…
