глубже. Жестче. Умоляла не останавливаться. — Что? — в шоке смотрю на него. — Нет, я не могла. — А ты ничего, — заявляет он. — Никогда бы не подумал, что такая заучка как ты даст фору бывалым девкам. Ужас. Прошлую ночь не помню, а утром просыпаюсь в одной постели с этим подонком. Красивый. Богатый. Опасный. Многие девушки мечтают, чтобы он хоть раз обратил на них внимание. А я хочу только сбежать. Он жестокий, дикий, абсолютно неуправляемый. И главное — злейший враг моей семьи. Неужели этот ублюдок и правда стал моим первым мужчиной? Хочу стереть все из памяти, как страшный сон. Но… вдруг оказывается, что теперь я должна стать его женой.
Глава 15
Сын хозяина дома одет в свободную темную футболку и джинсы, вертит в пальцах незажженную сигарету.
И смотрит на меня.
И я смотрю.
Как дура. Таращусь, растерянно приоткрыв рот и вцепившись в каменные перила чуть ли не до боли в ладонях.
Я настолько не ожидала появления здесь постороннего человека, что реагирую глупо и по-детски.
Чуть придя в себя, отпускаю перила и отступаю, медленно перебирая ногами в мягких белых тапочках по плиткам пола.
И никак не могу оторвать взгляда от холодного, равнодушного лица Сандра.
Он стоит, смотрит на меня, вообще никак не показывая своего удивления, или недоумения, или еще какой-то эмоции, вполне логичной, когда выходишь покурить на балкон своего дома и застаешь там постороннего человека.
Сандр не стремится сделать мою жизнь легче, не извиняется, не двигается.
Не уходит.
Словно статуя, холодная. Равнодушная.
И я почему-то ни слова не могу сказать, только позорно отступаю, капитулируя.
Тапки скользят по плиткам, и я, не удержавшись, с печальным писком лечу вниз!
В панике хватаюсь за перила, но промахиваюсь!
Потому что надо же еще и полотенце это чертово удержать! И голову поберечь! Обрадовать затылком каменные плиты — это вообще не хорошо!
Короче говоря, вся моя глупая и такая неожиданно короткая жизнь проносится перед глазами за ту долю секунды, что лечу вниз.
И этой же доли секунды хватает Сандру, чтоб подхватить меня!
Как он ухитряется это сделать, я не понимаю сейчас, да и потом, вспоминая произошедшее, тоже буду теряться в догадках.
Но факт остается фактом: только что я летела, вся сжавшись в предчувствии удара о плиты, а теперь вишу в каменных руках, судорожно держась за футболку спасителя.
Он крепко сжимает меня за талию, не позволяя упасть. Кончиками пальцев ног касаюсь холодных плит, тапки мои разлетелись в разные стороны, когда я поскользнулась.
Ступни на весу, потому что Сандр неожиданно невероятно высокий. Нет, я знала, что он здоровенный и высоченный, он же подходил близко во время неприятного знакомства, но как-то не осознавала, что настолько.
Носом я утыкаюсь куда-то в середину груди, прямо в тяжелый крест из белого металла.
И растерянно пытаюсь поймать равновесие, поймать пол под ногами.
Не получается, меня держат на весу! И легко так, без напряжения!
Хотя, напряжение есть. Шея, оказавшаяся прямо перед моими глазами, напряжена. И жесткий, колючий на вид подбородок. И губы, твердые, сурово сжатые. И глаза… Ой…
Он смотрит на меня! Так страшно, ужас просто! Дрожь по телу пробивает, и я не могу ее контролировать!
Становится одновременно жарко и холодно, я замираю в жестких тяжелых объятиях, не понимая, что дальше делать.
Он же…
Он же должен отпустить сейчас? Правда?
И полотенце мое… Хорошо, что не развязалось… А вот то, что я так сильно к нему прижата, плохо…
И надо что-то делать…
— Эм-м-м… Спасибо… — голос мой хрипит безбожно, но хотя бы слова разобрать можно. Правда, на них никакой вообще реакции не следует.
Сандр продолжает держать, и даже, кажется, еще сильнее сжимает. По крайней мере, его ладони очень горячо ощущаются через пушистую ткань полотенца. И мне неловко, неудобно и страшно. Словно кукла, игрушка какая-то, вишу в его лапах… И ногами только болтаю непроизвольно, потому что не вырваться никак.
И смотрит он. Черно так, страшно тоже. Еще страшнее, чем держит. Чужой, жесткий, взрослый уже мужчина. Не мальчик совсем.
Что ему надо, почему не отпускает?
— Я… Мне неудобно… Отпустите меня… Пожалуйста…
Помимо воли, голос получается молящим, растерянным, и в сочетании с хрипотцой, все еще пробивающейся из-за страха, это как-то неправильно звучит.
И Сандр тоже как-то неправильно, наверно, воспринимает…
Потому что наклоняется ближе, одновременно меня подтягивая выше по себе и окончательно лишая всякой опоры под ногами.
Смотрит уже не в глаза, а… А на шею. Туда, где вполне обозначился к этому времени след от слишком близкого знакомства с его братом.
Сандр смотрит и зрачки его топят радужку.
А в следующее мгновение от прижимается прямо к этому месту. Губами.
Глава 16
Это… Это что-то настолько невероятное, неожиданное и ужасное, что я в первые секунды даже не понимаю происходящего.
Ну не помещается в моей вселенной такое! Просто не может ничего подобного быть!
В абсолютно полной мыслительной пустоте ощущаю, как горячие жесткие губы клеймят слишком чувствительную, нежную кожу на шее, и от этого места разгоняются по всему телу безумные тягучие волны обжигающего, неожиданно сладкого стыда.
Все тело дрожит, мурашками колкими исходит.
А Сандр не останавливается!
Впивается в шею совершенно по-вампирски, кусает!
Не выдержиаю напора и жути происходящего, слабо ахаю, безвольно запрокинув голову.
И этот тихий звук, вырвавшийся помимо воли, кажется, окончательно сводит с ума моего мучителя.
Он рычит, сдавленно и до дрожи жутко, сжимает еще крепче, терзая совсем уже жестко и грубо, и я окончательно теряю способность к соображению и сопротивлению. Любому.
Ладони растерянно скользят по широченным плечам, в голове — муть и ужас.
— Что вы… Ты… Что вы… Нет… Я не… Хочу… Пустите…
Звуковой фон, шепот, эхом отдающийся в ушах. Не сразу понимаю, что это я шепчу. Это я упрашиваю.
Не слышно. Самой даже не слышно. И уж тем более, ему…
Но это лишь так кажется, потому что Сандр все же тормозит.
Держит меня, не отпускает по-прежнему, одной ладонью фиксирует подбородок, чтоб не смогла отвести взгляд. Я невольно смотрю в его глаза. И тону в них, в черноте непроглядной, в мраке кромешном. Ни одного проблеска разума. Только похоть и дикое огненное желание подчинить.
Боже… Да что же это за зверь?
— Пустите… — снова бормочу, ни
