вместе еще долго. Сучка Вика тебе не даст своего водилу.
— Я с тобой еду в первый и последний раз, — отрезаю я, — дальше буду на автобусе. Или на такси.
— А тебя кто-то пустит, что ли?
— А я у кого-то буду спрашивать, что ли?
— Хм-м… — он задумчиво осматривает меня, прямо щекой чувствую этот пристальный взгляд, — а отец в курсе о твоем настрое?
— Нет.
— А если он тебе бабки перестанет давать? И вообще, выкинет из дома?
Я разворачиваюсь к Саве и ласково спрашиваю:
— А с чего ты решил, что он мне что-то дает?
— Ну, мне-то не надо плести про наше родство, сестренка, — щерится он, — я, в принципе, ничего нового не увидел. Отец и раньше не особо скрывался, но как-то более вменяемым был, что ли… Служанок трахал, две постоянные шлюшки у него в городе были. Это из тех, что я знаю. А вот с тобой у него, походу, крыша поехала, раз притащил в дом. Так сильно на свежее мясо потянуло? Или ты сосешь, как пылесос?
Он говорит это все спокойно, даже задумчиво, и мне почему-то становится жаль его. Потому что чувствуется в голосе пренебрежение и где-то в глубине — тщательно скрываемая обида.
Словно он — маленький, разочарованный в отце мальчик. В том, кто был его кумиром. Мне знакомо такое, я тоже когда-то ужасно хотела внимания мамы. И все себя винила в том, что она не обращает на меня внимания… Не думала, что у таких людей, как Симоновы, тоже могут быть похожие проблемы.
И вот теперь… Сава говорит неприятные вещи, обвиняет меня в такой гадости, что надо бы ему еще раз по физиономии съездить, но… Но мне хочется его пожалеть.
Дурацкая эмоция.
_______________________________________
Девочки, еще один автор литмоба ЖАЖДА
Маша Малиновская "Хочу тебя себе" ( https:// /shrt/nSup)
— Раздевайся. — Ч-что? — горло перехватывает. Его взгляд прожигает своим льдом меня насквозь. — Ну ты же пришла за помощью? — он складывает руки на груди и откидывается на спинку кресла. — Вот и посмотрим, на что ты ради неё готова. Внутри всё сжимается от страха, тело пробивает мелкой дрожью. — На всё, — шепчу едва слышно. — Ну тогда снимай свои шмотки. И так, чтобы мне понравилось. Или мне тебе помочь?
Глава 21
— Дурак ты, Сава, — вздыхаю я, в итоге, и отворачиваюсь к окну.
Злости нет, как-то эмоционально я вся израсходовалась уже прошедшие бешеные сутки.
Сава замолкает, явно обескураженный моими словами, а затем выдает:
— Сама такая.
И врезает по газам.
Машинально придерживаю поручень, чтоб не так сильно пугаться скорости, и продолжаю смотреть на улицу.
Рядом со мной сгусток бешеной обиженной энергии, но почему-то вообще не напрягает. Младший Симонов — словно котенок, кажется злым, но причинить реальный вред не способен. Странно так, мы с Савой одного возраста примерно, но я себя чувствую гораздо старше.
И он это тоже, похоже, чувствует.
И злится.
Ну и пусть.
Машину чуть несет по трассе, повожу шеей и ощущаю, как горит место укуса. Машинально трогаю его через плотную ткань застегнутой на все пуговицы рубашки. Ворот у нее поднят, но мне все равно кажется, что пятно видно.
Я утром долго рассматривала его в зеркале в ванной, ужасаясь переливам цветов и прикидывая, чем бы его замаскировать. И злясь на зверя, устроившего мне такое!
Мотивы поступка зверя я старательно не обдумываю, полностью исключая их из своей, и без того слишком перегруженной головы.
Потом, все потом. Если время будет.
— Ты на моем факультете, сестренка, — внезапно начинает говорит Сава, — и в моей группе, прикинь? Тоже эффективным менеджером будешь.
Ого! Вот я на что учусь, ну надо же…
— А ты?
— А что я?
— Будешь?
Сава смеется, заразительно так, что тянет улыбнуться в ответ.
Когда на его лице вот эта усмешка, то даже теряешься чуть-чуть. Красивый какой мальчик… Никогда не нравились мне такие, как он. Слишком лощеный. И слишком безбашенный бедбой. Это больше для пятнадцатилетних простушек, любительниц анимэ и корейских мальчиков.
Но посмотреть приятно.
— Я буду… Я буду… А, блять, сестренка… Без разницы всем, кем я буду!
Он снова сбавляет скорость, и уже, смотрю, не злится. Смотрит перед собой, чуть прищурясь, черты лица неожиданно острые и жесткие. И сейчас он брата напоминает. Не сильно, но есть общие черты, есть.
Не зверь еще.
Звереныш.
Попала же я в семейку! Ну, папа…
— Почему? — поддерживаю я беседу.
— Потому что есть Сандр, — пожимает он плечами, — а я — так, недоразумение.
Я молчу, не зная, что на такое ответить. Затем аккуратно говорю:
— Мне показалось, вы с братом друг друга понимаете…
— Сандр — машина, — отвечает Сава, — он думает только о бизнесе. Больше ни о чем. Его ничего не заводит, кроме бабла.
Ну, с этим я бы поспорила…
Но не буду.
Мы снова болтаем, съезжая с болезненной темы семьи. Я, пользуясь временным перемирием, расспрашиваю про занятия и универ, про группу и педагогов.
Сава отвечает, причем, оживляется, явно попадая в родную среду.
Смеется, шутит, словно забыв, что я — предполагаемая папина подстилка.
И только уже на въезде на стоянку универа, тормозя с шиком на самом козырном парковочном месте, Сава глушит мотор, разворачивается ко мне и смотрит неожиданно серьезно:
— А ты ведь не папочкина “племянница”, так, Лика?
— Так, — киваю я. Ну, опасно, конечно, но отношения надо налаживать в этом сумасшедшем доме, блин!
— А чья?
— Дочка другого папы.
— Вот как… — он щурится на меня, обдумывает что-то пару секунд, и я напрягаюсь, готовясь врать, потому что больше ничего сказать правдивого не смогу, но Сава больше ничего и не спрашивает.
Улыбается и подмигивает:
— Ну погнали тогда, сестренка!
Мы выходим из машины, сходу ловлю на себе море удивленных взглядов от парней и девчонок, стоящих на крыльце универа.
Выпрямляюсь, готовясь бороться за место под солнцем, потому что сто процентов по-другому
