сосредоточившись на барыге, к которому так рвался.
Тот, пересчитав деньги, убирает их в карман и поднимает голову, утыкаясь взором прямо в нас.
— Здрасьте! — ору, улыбаясь. — Помните, я приходила к вам недели две назад.
— Не помню, — равнодушно мазнув по мне взглядом, отзывается мужик.
— А подумать? — мой компаньон якобы случайно раскрывает куртку, засвечивая пистолет.
— Давай по-хорошему, — Илья тоже справа подступает.
Барыга, заметив это, кривит рот.
— Девчонку знаешь или нет?
— Первый раз вижу, — внаглую врёт.
— Неправда! — протестую я громко.
— Если не хочешь проблем, бизнесмен, кончай изображать амнезию.
— Проблем? Та вы чё, ребята. Я ж просто барахлом занимаюсь.
— Завязывай косить под дурака. Отвечай на вопросы, иначе от твоей палатки наутро останется только пепел, — цедит Дымницкий, наклонившись к нему ближе.
— Я вам мужское портмоне приносила, — влезаю в разговор, ощущая нарастающую в груди тревогу. — Хорошее такое. Кожаное под крокодила. Как новенькое выглядело.
— Она его украла, — перебивает Кирилл. — Так что придётся вернуть портмоне хозяину, то бишь мне. Само собой, я в долгу не останусь. Отблагодарю, поскольку ты ни при делах и тоже потерял бабло из-за этой ворюги.
Лезет в карман.
Наверное, за той самой благодарностью. Вот только…
— Нет бумажника, — мужик, сам того не подозревая, одной фразой расписывается в том, что мне конец.
— То есть?
Краем глаза вижу, как подвисает Кирилл.
— То и есть. Его забрали почти сразу. Качественная была вещица. Дорогая. Даже думал себе оставить.
— Хм. Дорогая… Интересно, у меня купил за пятьсот, а продал за сколько же?
— Ты прогадала много, девочка.
Барахольщик хрипло смеётся, а вот Дымницкий, кажись, приходит в самое настоящее бешенство. Он так резко дёргает меня к себе, что я аж вскрикиваю.
— Ты отдала мой бумажник за пятихатку?
— На косарь он не согласился, а мне надо было что-то есть, — оправдываюсь спешно.
Такие глаза у него сейчас дикие. Кошмар.
— Пиздец! — ругнувшись, стискивает челюсти до проступивших на скулах желваков.
— Я…
— Под крокодила. Это, сука, и был крокодил! — произносит по слогам, яростно дыша мне в лицо.
— Ну… Был да сплыл крокодил твой, — пытаюсь пошутить. Явно не в тему.
Дымницкий издаёт какой-то страшный, утробный звук.
По ощущениям, ещё немного, и он придушит меня прямо здесь. Однако вместо этого, моё запястье неожиданно получает свободу.
— Кто купил его? — поворачивается к барахольщику. — Твой знакомый? Говори, — за грудки его хватает.
— Какой-то дед в очках. Раньше я его здесь не видел, — рассказывает тот испуганно.
— Врёшь, падла?
Ткань куртки опасно трещит. Прямо как мои натянутые нервы.
— Нет-нет. Отвечаю.
— Кир, всё, погнали отсюда, — Илья вмешивается, чтобы остудить его пыл.
— Перестань. Отпусти человека. Я куплю тебе новый! — тоже присоединяюсь.
— Новый…
Барыгу отпускает, но, судя по лицу, ярость лишь сильнее по венам топит. Это видно по тому, как напряжены пальцы, которые он зажимает в кулак. И по тому, как он раскачивается на носках взад-вперёд. Словно душевнобольной.
— Как только заработаю денег, куплю. Один в один найду.
Кирилл, шумно выдохнув, поджимает губы. Опускает голову. Качает ею и, печально усмехнувшись, уходит.
— Разве стоит так расстраиваться из-за дорогой безделушки? — провожаю взглядом его силуэт, вскоре затерявшийся в толпе. — Господи, это ведь просто кошелёк! Ну, допустим, даже из крокодила и чего?
— Да неважно сколько стоит вещь. Для него ценность в том, что её подарил близкий ему человек.
Встречаемся глазами с его другом.
— Вот блин…
Я как-то об этом не подумала.
Глава 9. Паровоз и Ко
— Приехали, — сообщает Илья, припарковав машину возле невзрачной пятиэтажки.
— Это где мы? — отрываю взгляд от хмурого Кирилла, сидящего на переднем пассажирском.
Всю дорогу он молча таращился в лобовое, и я от этого лишь сильнее ощущала за собой вину. Уж лучше бы орал…
— Выгружаемся.
Вылезают из тачки.
Подхватив свой рюкзак с сиденья, делаю тоже самое.
— Я просила высадить меня у вокзала, — бормочу настороженно уже на улице.
— Это тебе не грёбаное такси, — отзывается Кирилл, чиркая зажигалкой.
— Ладно, доберусь сама, — пожимаю плечом.
— Вокзал — не самый хороший вариант для ночлега, — его друг зажимает губами сигарету.
— Нормальный вариант. Проверенный. Чё эт за район? — осматриваю окрестности. — Метро далеко?
— С нами пойдёшь.
Не спрашивает, а утверждает.
— Ещё чего.
— Нахрена?
В один голос с Кириллом произносим
— Пусть валит на все четыре стороны. Итак день с ней потеряли.
«День потеряли»
— Да я вас, как бы, не искала. Сами на мойку заявились.
— А ты думала, что спиздила вещь и всё на этом?
— Честно говоря, да. Не ожидала, что ещё пересечёмся, — закидываю рюкзак на плечо. — Я…
— В Саудовской Аравии, — перебивает меня Дым, — за воровство отрубают руки.
— Это шутка?
Холодок бежит по коже.
— За первую кражу установлена ответственность хадд[1] в виде отрубания правой руки, за вторую — левой ноги, — произносит ледяным тоном.
— Хорошо, что мы не в Саудовской Аравии, — отвожу взгляд.
— Жаль, что мы не там. Таких, как ты, только такими методами воспитывать и надо.
— Ты нормальный?
Он же это не всерьёз, да?
— Опять двадцать пять! — орёт с балкона какая-то старушенция.
— Бля, погнали в хату, она мне щас весь мозг вынесет, — Илья торопливо бросает окурок.
— Ты чё творишь, свинья? Урна для кого, по-твоему?
— Твою…
Скрипя зубами, поднимает вышеназванный предмет и несёт его к мусорке.
— Немедленно убери свою консервную банку с тротуара! — командует женщина.
— Некуда убрать. Видите, весь двор тачками заставлен.
— Это твои половые трудности! Тротуар предназначен для людей. Я завтра за пенсией как пойду?
— Не бузи, мать. Тут проход есть, — оправдывается парень.
— Не бузи, — повторяет она. — Вот оно нынешнее поколение! Недалёкие, безграмотные неучи!
— Это вы как же определили, что недалёкие?
Чувствуется, что она зацепила его этим определением.
— А на мордах у вас всё написано. Отсутствие интеллекта, так сказать, налицо.
— Ну вы, опускаясь до оскорблений, так-то, тоже показываете, что интеллектом не блещете, — встреваю, не сдержавшись.
— Ой, а у кого это голос прорезался? У проститутки?
— Вы офонарели совсем?
Офигеваю, если честно.
— Пробы, небось, ставить негде. Приехала она… Да не с одним, а с двумя. Бесстыдство!
— Вы девчонку зачем обзываете? Некрасиво, — уже по традиции вступается за меня Илья.
— Да брось, у человека явно маразм, — равнодушно отмахиваюсь.
Конечно, можно было бы обложить её по полной, но вроде как пожилой человек. Только это и сдерживает.
— Поглядите на него! Тоже мне рыцарь нарисовался. Эка шлэндру свою защищает!
Шлэндру…
— Пошли, Илюх, не могу её слушать.
Кирилл направляется к подъезду первым. Его друг идёт за ним, не прекращая при этом общаться с зарвавшейся пенсионеркой. А я…
— Э,
