в лоб спрашиваю. Чё тянуть кота за органы?
— Да чисто по-человечески.
— Не верю я в это…
— Мой друг, Данила, вырос в детском доме. Кое-что рассказывал о своей жизни. Думаю, твоё детство тоже не было радужным.
— Нормальное у меня было детство, — мой голос звучит грубо, но плевать.
— Мне кажется, ты сейчас в тяжёлой ситуации. Или я ошибаюсь?
— Справлюсь, — высекаю уверенно.
— Пожить можешь на балконе, там есть раскладушка. Большего предложить не могу. Другие комнаты заняты.
Складываю два и два.
— Твой кент будет против такого расклада, — моя очередь усмехнуться.
— Ничего, потерпит. Тем более, что это временно, верно?
— Ты сказал, что другие комнаты заняты. Сколько вас тут? — подозрительно прищуриваюсь.
— Трое.
— Три мужика. Отлично! Пожалуй, я выберу план Б. Уйти.
— За что в колонию загребли в четырнадцать?
Молчу.
— Кто тебя избил?
— Неважно.
— А не боишься, что найдут?
Боюсь, но разве ж можно в этом признаваться?
— Обворовала кого-то, как Кирилла? — выбивает страйк, и смысла врать я не вижу.
— Да. Один гелик, оставленный открытым по стечению обстоятельств.
— Ясно, — будто бы разочарованно выдыхает.
— Я… не хочу это делать. Мне просто… надо было что-то есть и…
Затыкаюсь, обрывая свою речь.
Глупое оправдание, Ясь.
— Если останешься в этом доме, знай, что воровства я не потерплю, — выдаёт строго.
— А ты, типа, главный, что ли?
— Типа да.
— Понятно. Про какую работу ты говорил? — так, чисто интереса ради уточняю. — Сразу предупреждаю: спать я ни с кем не буду!
— Чё за бред она несёт?
Это Дымницкий в комнату вернулся.
— Ярослава какое-то время поживёт с нами.
Пхах!
Вы бы видели лицо Кирилла, вытянувшееся от изумления.
— Ты спятил, Паровоз? — таращится на Илью во все глаза.
Еле сдерживаюсь, чтобы не заржать в голосину на всю квартиру.
— Ей некуда идти, — приводит весомый аргумент брюнет.
— И чё? Да на кой икс она нам тут нужна? — возмущается громко.
— Пусть переконтуется на балконе.
— Ты гонишь, Илюха! — качает головой. — Поселить в нашу квартиру воровку…
— А ты безгрешный можно подумать! — не могу удержаться от комментария.
— Вынесет хату к чертям, вспомнишь мои слова!
— Было б что выносить! — насмешливо фыркаю, осматривая максимально скромную обстановочку. — И вообще, он тут главный, — указываю большим пальцем на его товарища. — Не ты. Так что потерпишь, — внаглую цитирую слова Ильи, с нездоровым удовольствием наблюдая за тем, как стремительно багровеет от злости фэйс Дымницкого.
— Ещё раз возьмёшь мои вещи, вылетишь отсюда как пробка.
Возьму, не сомневайся.
— Тебе жалко, что ли?
Либо учуял запах, либо ходил проверять. Одно из двух.
— Я сказал, — цедит сквозь зубы и травит меня этим своим уничтожающим взглядом.
Клянусь, если бы им можно было поджечь, то я бы уже тлела пеплом на этом стрёмном совковом ковре.
— Братва? Вы дома? — внезапно орёт кто-то, хлопая дверью. — Короче, мы свезли на дачу Пинчука. Отпинали его маленько, в подвал бросили и закрыли. Пусть посидит, подумает. Пожрать есть чё? Я бы…
— Ты бы заткнулся, — обращается Дымницкий к вошедшему в комнату парню.
— О… — пучеглазится Лохматый, при виде меня. — Постойте-ка, — его губы растягиваются в улыбке, — это та самая девчонка с бензоколонки, да?
— Та, которая украла у Дыма кошелёк? — в проёме вырастает ещё одна мужская фигура.
— Чё за история? — басит непонимающе третий.
Кхм.
Все они, будто сговорившись, пялятся на меня, и в квартире в этот момент повисает страшно неудобная тишина. Знаете, только характерного звука сверчков для полноты картины не хватает.
— Пацаны, — первым отмирает Илья. — Знакомьтесь. Это Яся. Она какое-то время поживёт с нами.
Кирилл недовольно цокает языком, выражая неодобрение, а брови Лохматого забавно уползают наверх…
Глава 10. Пацаны
Собственно, вот так я и стала обитать на одной жилплощади с человеком, которого обчистила.
(Кто бы мог подумать, м? Жизнь непредсказуема).
Вышеупомянутый Дымницкий долго выражал свой протест. Да что там! По прошествии нескольких недель он всё ещё упрямо держит между нами дистанцию, размером в пропасть. Не разговаривает со мной. Не смотрит на меня. Стена. Полный намеренный игнор.
Если по-чесноку, это дико раздражает и бесит, но не будем о грустном, а то начну по традиции заводиться.
Лучше давайте расскажу о хорошем. Например о том, что плюсы моего пребывания в квартире Паровозова однозначно перекрывают минусы.
Судите сами. У меня теперь есть крыша над головой. Постоянная работа. Друзья, ведь с пацанами (за исключением Кирилла) я законнектилась быстро и без проблем.
Они реально классные. И плевать, что бандюганы, занимающиеся не совсем хорошими делами.
— Налетай на пиццу, братва! — Калаш опускает на стол три огроменные коробки.
— О, перекус подъехал, — Данила Климов потирает одну ладонь о другую.
— Крутяк, жрать охота.
— А чё там у нас?
— Четыре сыра, грибы и мясная.
— Ништяк!
— С грибами ну его на хер. В прошлый раз сутки просидел на унитазе. Пришлось от не фиг делать читать стихи Лермонтова, — рассказывает Антон Черепанов, лежащий у меня на коленях.
— Культурное просвещение, — ржёт Даня.
— Откуда вообще в нашей хате книги?
— От верблюда, — отзывается хмуро Паровозов. — Надеюсь, ты книгу только по назначению использовал?
— Канеш.
Пацаны ржут.
— Вот вам ещё картофан по-деревенски.
— Супер. Кабан, давай садись уже, бери кусок и передавай дальше. Через тебя, годзиллу, не дотянуться, — недовольно возмущается Динамит.
— Эээм, я на диете, — вставая с дивана сообщает тот хмуро.
— Чего-чего? Диета? — прибалдевший Тоха открывает глаза и удивлённо моргает. — Голодуешь типа?
— У меня с собой салат из спаржи, — Кабанов трясёт контейнером. — Пиццу не буду.
Надо видеть лицо Черепа. Он в шоке.
— Ты серьёзно, бро? Стал этим, как его… — щёлкает пальцами. — Травоядным?
Парень пожимает плечом.
— Эт чё за новости?
— Похудеть надо. Тётка сказала, что нельзя жрать фастфуд, жареное, мучное, жирное и сладкое.
— Оооо…
— Лажа полная.
— То есть этой неуёмной бабе мало того, что ты выделываешь по утрам с ведром ледяной воды на балконе?
— Закаляюсь.
— Терь ещё и за питание взялась. Кабздец!
— Та это… У меня анализы плохие. Есть кое-какие проблемы со здоровьем из-за лишнего веса. Полное обследование внутренних органов прошёл. Ожирение печени обнаружили.
— Обследование? Кабан, пора тебе сваливать от своей дебильной тётушки. Задолбала, — качает головой Динамит.
— Ну! Мож ещё в трусы к тебе залезет? Репродуктивный внешний орган проверить, так сказать, — громко гогочет Черепанов, и парни дружно подхватывают эту волну.
Прекращаю перебирать его волосы. Вместо этого соскальзываю пальцами на ухо и больно щипаю.
— Ай.
— Перестаньте, — глядя на покрасневшего Кабанова, решаю вмешаться. — Парню нужна ваша поддержка, а не вот эти вот тупые приколы.
— Да мы чё…
— Ничё. Хватит, — окидываю присутствующих суровым взглядом.
— Та
