отказать себе в удовольствии поиздеваться над ершистым подростком, тем более когда он так забавно реагирует…
Верно, подросток.
Виви никак не может быть этим мужчиной. Бред. Сумасшествие какое-то.
‒ Виви? ‒ Мой голос звучит жалостливо. Да я и сама чувствую себя жалко. Как размазня на асфальте.
Молю, чтобы он все отрицал.
Маячивший на заднем плане Такеши резко останавливается и одними губами проговаривает только что произнесенное мной имя. Он явно сбит с толку. Пару секунд спустя его лицо озаряется осознанием, он робко косится на мужчину, поджимает губы, надувает щеки. Совершенно не понимаю, чего это врачишку вдруг на смех потянуло.
А между тем я все отчетливее осознаю, что мужчина передо мной похож на Виви. Повзрослевшего и возмужавшего.
И страх переполняет меня.
‒ Хочешь сказать, ты не сразу узнала меня? ‒ Он делает шаг вперед и берет меня за подбородок. ‒ Как и всегда, злишь меня, Чахотка.
Ноги подгибаются. Сползаю по стене. А затем чувствую широкую ладонь под поясницей. Меня подхватывают на руки, и я наполовину отключаюсь. Мысли обращаются жидкой кашицей и отказываются слепляться друг с другом в связные думы. Тихонечко постанываю и погружаюсь в ощущение качки. Мое тело плывет в воздухе. Нечто теплое и упругое прижимается ко мне и перемещает все дальше в уютную тьму.
«Сколько нужно держать?» ‒ слышу знакомый голос над собой.
«Буквально пару секунд. Поднесите к носу и сразу уберите. И придержите ее за плечи. Она может резко рвануть с места».
Терпкий запах ударяет в самый центр обонятельной системы. Организм реагирует, разум прочищается. На неожиданный переход от вялости реагирую бурно и вскакиваю. Лицо во что-то врезается, дрожащее тело оказывается в чьем-то плену.
‒ Ложись обратно, ‒ требует голос ‒ сладкий, словно горячее сгущенное молоко.
Пихаю говорившего в грудь и падаю обратно на кушетку. Виви с пренебрежительным видом кидает на меня легкий плед, сразу покрывающий меня с головой. Стягиваю мягкую ткань до подбородка и опасливо высовываю нос. Дрожь никак не прекращается.
Он принес меня в просторное помещение, заставленное шкафами с книгами. Занавешенные окна пропускают как раз столько света, сколько необходимо, чтобы разглядеть детали и уберечь от боли утомленные глаза.
Мужчина присаживается в мягкое кресло в паре метров от меня и деловито осматривает радужные пятна, оставшиеся на его пиджаке и брюках. Мое тело все еще истекает жидкостями. Что ж, сам виноват, что обляпался. Не надо было меня на себе таскать.
Перевожу взгляд на столик у кушетки и хватаю наполненный стакан. Жадно расправляюсь с прохладной водой.
Вдыхаю. Выдыхаю. Снова вдыхаю. Стараюсь делать это максимально бесшумно, а в итоге пыхчу как паровоз.
Чувствую на себе пристальный взгляд. И как же я не заметила раньше? Настойчивую щекотку на затылке и под лопатками. Это ощущение возникало всякий раз, как Виви принимался разглядывать меня. И с тех пор ничего не изменилось. Реакции моего тела на него все те же.
«С тех пор»? Сколько же времени прошло?
‒ Ты и правда Виви? ‒ спрашиваю и откашливаюсь. Мой голос скрипит, как несмазанный механизм. По бедрам продолжает что-то стекать. При движении под коленями раздается хлюпанье.
Когда же это кончится?
Мужчина некоторое время молча смотрит на меня, а затем полностью расслабляется и водружает на резной подлокотник локоть. Умещает на сжатый кулак подбородок и снова фокусируется на мне.
‒ Ты все еще не узнаешь меня?
Злится? Пока я не в состоянии прочитать его настроение. Да и способна ли была когда-нибудь на это? Разве он тратил на меня эмоции? Единственное, на что Виви расщедривался, так это на злость.
Подтягиваю колени к груди и обнимаю их вместе с пледом. Утыкаюсь в созданную конструкцию из собственного тела и просто дышу.
‒ Сколько… Сколько я проспала?
‒ Как много тебе рассказали?
Меня сердят его сухие тональности. Я в диком смятении и готова вот-вот снова отключиться. А от его невозмутимости блевать хочется.
‒ Ничего. Они не рассказали мне абсолютно ничего! Больше недели!.. ‒ Горечь душила меня. ‒ Я точно проспала больше одной чертовой недели!
‒ Семнадцать.
‒ Что?
‒ Семнадцать лет.
‒ Семнадцать лет?!..
Теперь меня тошнит по-настоящему. Пригибаюсь к краю, тяну руки и упираюсь ладонями в пол. Перед моими глазами пушистый ковер светло-персикового цвета. Спазмы скрючивают тело один за другим, но наружу не выходит даже тот мерзкий бульон. Он что, в стенки желудка впитался? Я вхолостую шлепаю губами и издаю тошнотворные звуки. Из левого уголка рта свешивается длинная нить слюны.
Я обессилена. С трудом разгибаюсь и прижимаюсь щекой к кушетке. Глаза слезятся. Сквозь влажный покров вижу темный силуэт в кресле. Виви даже позу не сменил. И все это время внимательно наблюдал за мной.
‒ Закончила?
‒ Пошел ты!
‒ Вижу, что закончила. Нам нужен Такеши? Позвать его?
«Нам»?
Посылаю его снова и в этот раз обозначаю живописный пункт назначения.
‒ Я не могла проваляться в отключке семнадцать лет. ‒ Бессмысленно пялюсь в потолок. Потом устало поворачиваю голову и упираюсь взглядом в Виви. ‒ Ох и вымахал же ты…
Виви ничего не отрицает. И не пускается в пространные объяснения. Похоже, уверен, что я и сама во всем разберусь.
Вот уж нет. Лучше бы меня вывернуло. Может, стало бы полегче.
‒ Что-то не сходится. ‒ Запускаю руку в копну спутанных волос. ‒ Я видела свое отражение. Мой внешний вид не изменился. Выгляжу и чувствую себя, как помойка, но в остальном я та же. Мне будто все еще восемнадцать.
‒ Заслуга Такеши, его команды и этого комплекса. ‒ Виви кивает на стены: сначала влево, потом вправо. ‒ Ты выглядишь на восемнадцать. И, судя по всему, умственная деятельность у тебя на тот же возраст.
‒ Что ты имеешь в виду? Что я тупая?!
Он чуть сдвигается, пряча нижнюю часть лица за кулаком. Наверное, я
