‒ Такеши. ‒ Наклоняюсь вперед, меня слегка мутит. ‒ Как связаться с Сэмюэлем? Думаю, он сможет объяснить, на чем основывались решения Виви. Он должен быть в курсе всего. Ведь он ‒ глава семьи. И… я просто очень хочу его увидеть. Пожалуйста.
Со стороны кресла слышится шум. Такеши уже на ногах. Он отреагировал на появление Виви раньше меня. Я же поворачиваю в его сторону голову тогда, когда он уже пересекает половину комнаты.
‒ Выйди, ‒ приказывает мужчина.
Такеши тут же мчится к выходу, демонстрируя удивительную прыткость.
Помещение погружается в тишину. Мрачно пялюсь на Виви. Он невозмутимо смотрит в ответ и снова удобно умещается в кресле. Кажется, ему тут комфортнее всех.
‒ Ты давал мне свою кровь.
Молчит.
‒ Мне ее вводили вместе с «Алым»… Зачем ты отдавал мне кровь?
‒ Захотел.
Моргаю, хотя это и не поможет понять сути его ответа.
‒ Ты…
‒ Просто захотелось. ‒ Он складывает пальцы вместе и делает нечто вроде упражнения на растягивание рук. Лениво и неспешно.
Говорит так, будто мы о какой-то бытовухе беседуем. Захотелось пройтись по аллее… Захотелось испить чашечку чая… Захотелось влить кровь в дохлое тело ненавистной девицы… Ну а что? Делу время, а для забав каждая секунда свободна.
‒ Тебе так нравиться издеваться надо мной?
Золотые глаза как будто сжигают меня.
‒ Да что с тобой?! ‒ Вскакиваю, на мгновение забывая о собственной немощности. ‒ С меня хватит! Позвони Сэмюэлю! Или… отвези меня к нему! Я хочу к Сэмюэлю! Прямо сейчас!
‒ Я могу отвезти тебя к отцу. Вот только он ничего тебе не скажет.
‒ Почему? ‒ Сердце покрывается коркой льда. Неужели он серьезно пострадал и сейчас не в силах двигаться? И… говорить? Кричу: ‒ Почему?!!
‒ Он мертв.
ГЛАВА 10. ПОГАСШАЯ ДУША
Искусственное сегодня...
Понятия не имею, что это больше напоминает. Вой? Скулеж? Знаю только, что воспроизводимые мной звуки ужасно выматывают.
В глазах темнеет мгновенно ‒ сразу, как я узнаю страшную правду.
Моей любви больше нет. Исчезла. Испарилась, как задутый огонек свечи.
Как это может быть правдой? Если Сэмюэль мертв, то почему тогда жива я? Вселенная несправедлива.
И жестока.
От воплей саднит горло. Голову тянет вниз.
Сколько времени проходит в бесконечном крике? Возможно, снаружи уже ночь, но я не вижу окна. Не в состоянии оценить обстановку. В глазах слезы, и образы передо мной расплываются. Я даже утеряла связь с пространством. Может, прямо сейчас мое тело прилипло к потолку… Тело на потолке… Смешно…
Больше не слышу собственных воплей. Но рот по-прежнему исторгает хрипы. Хнычу, захлебываясь слезами.
Кто-то тянет меня ввысь. Грубовато держит поперек живота. Чувствую, как мое тело свешивается вдоль чьей-то спины. Меня транспортируют как какой-то мешок. Хотя взявшего на себя роль носильщика можно понять: я все еще скулю, пытаюсь блевануть и одновременно дергаю коленями в попытке нанести урон.
Лечу. Вспоминаю, что нужно приготовиться к удару. Но тут замечаю, что воспоминание об этом приходит, когда тело уже утопает в чем-то мягком.
Хнычу громче. Боль в горле нарастает.
Видимо, отключаюсь на некоторое время.
Глаза открываются с трудом. Веки слиплись, будто сцепленные цементом. Слабость во всем теле. А лицо ужасно стянуто, щеки словно покрыты пленкой.
Вокруг благодатный полумрак. Только где-то под потолком круглые лампы распространяют голубоватый свет. Мне тепло. Я укрыта одеялом по самые плечи. Голова сползла с подушки, и висок касается чего-то твердого. Рядом со мной на кровати нечто массивное, глаза уже в состоянии различить контуры крепкой фигуры.
Виви сидит на краю кровати, опершись на спинку. В его руках планшет. Неподвижное лицо озарено светом от экрана. Он совсем рядом. И к его бедру как раз и прижимается мой голова.
‒ Закончила?
Снова сухие тональности.
И как он заметил, что я очухалась? Не помню, чтобы особо шевелилась.
‒ Где я? ‒ Меня хватает только на хриплый шепот.
‒ По-прежнему внутри комплекса. Это отдельные апартаменты для отдыха.
Вяло осматриваюсь.
‒ Больно роскошно… И кровать здоровенная… Отодвинься от меня.
Однако Виви не двигается. Продолжает смотреть на меня этими раздражающе светящимися глазами.
Злюсь, но абсолютно ничего не могу с этим поделать. Чтобы хоть как-то компенсировать обиду за собственную беспомощность, отодвигаю голову в сторону, а потом снова медленно приближаю к его бедру, изображая слабейших из всех ударов.
Надо мной плывет прозрачный стакан.
‒ Пей.
‒ Сам пей, ‒ злобно хриплю. ‒ Я даже пальцем пошевелить не могу.
‒ Помнится, ты только что весьма активно копошилась.
Врезать бы ему основательно.
Он тянет ко мне свободную руку.
С моих губ срывается шипение.
‒ Руками не трогай меня!
Останавливается. Надо же. А на морде по-прежнему ни единой эмоции.
Внезапно он отпивает из стакана. Смотрит на меня. Вижу, что вода все еще у него во рту. Он же не собирается?..
Наклоняется ко мне. От ужаса мои глаза превращаются в две гигантские монетки. Разум помимо воли вновь отмечает, каким же роскошным гаденышем вырос Виви.
Звук глотания. Демонстративно громкий.
Он насмешливо фыркает, жаркий воздух опаляет мои щеки.
‒ Видела бы ты, как тебя перекосило, Чахотка.
‒ Ты… гха!..
Отплевываюсь от воды, которую Виви беззастенчиво плеснул на меня из стакана. Прямо в лицо!
‒ Лучше?
‒ Пошел ты!
‒ По всей видимости, и правда лучше, ‒ замечает он.
Понимаю, что уже не лежу, а сижу в кровати. Еще бы тут не подскочить!
‒ Пей. ‒ Виви сует мне в руки другой стакан с водой и как ни в чем не бывало утыкается
