одним чихом его по стенке размазать.
‒ Мама Эли… ‒ предпринимает он еще одну попытку объясниться.
‒ Не говори этого слова, ‒ раздражаюсь настолько, что трясет от каждого выдоха. ‒ И это имя.
Похоже, оно больше не входит в список моих любимых имен. Пожалуй, теперь это имя мне даже ненавистно.
‒ Это правда! ‒ выпаливает Такеши. ‒ Он… ваш.
Образ врачишки расплывается перед глазами. Наконец-то ощущаю ступнями леденящий холод пола.
‒ К-как? ‒ Бесшумно всхлипываю.
Это всего лишь возглас в безжалостное никуда, но Такеши решает, что я жажду разузнать подробности.
И начинает вываливать на меня то, от чего мне тут же хочется сдохнуть.
‒ Все процессы были воспроизведены искусственным путем, ‒ спешно тараторит он, приседая от ужаса. ‒ Основной материал был взят, как вы понимаете, у господина Люминэ. С помощью оборудования мы контролировали все стадии, питали ваш организм и эмбрион, ни на секунду не оставляли без присмотра… и… и… Уверяю, я полностью все контролировал и головой готов поручиться, что все было исполнено идеально! Эли абсолютно здоров и вобрал в себя все лучшие качества Иммора. Он… кхек…
И когда я успела вцепиться в его горло? Не помню. Этому ничтожеству еще повезло, что я использовала не ту руку, в которой стилус зажат. А ведь могла и проткнуть что-нибудь…
‒ Думаешь, меня ЭТО волнует?! ‒ хриплю и до боли выпучиваю глаза. ‒ Вы все тут спятившие… поехавшие на фиг! ‒ Отпускаю Такеши и отступаю. ‒ Как же так?!.. Как духу хватило?.. Да ведь я… Но ведь… Нельзя же… Я… я… ‒ Роняю ставший ненужным стилус и запускаю пальцы в спутавшиеся волосы. ‒ Вы же из меня сделали… ин… ин… инкубатор, мать вашу!!
‒ Все было абсолютно безопасно. ‒ Такеши тоже хрипит, держится за горло и в панике машет свободной рукой. ‒ Конечно, этого никто никогда не делал, но я все учел, уверяю! Гарантирую! Головой ручаюсь!
‒ Да! Головой! Я тебе ее просто оторву! — взвизгиваю и иду на врачишку. Но тело вдруг подводит, отказывают ноги, и я валюсь вперед.
Пола не достигаю. Сильная рука придерживает меня за живот. Руки провисают, тело обмякает. Я бессмысленно пялюсь на Такеши. Он растерян, испуган и медленно оседает на пол. На его шее проявляются красные следы от моих пальцев.
‒ Не дергайся, Чахотка.
Это звучит даже хуже, чем когда он звал меня по имени.
Когда Виви пришел? Как смеет прикасаться ко мне?
Не могу и шевельнуться, только злобно таращу глаза.
Продолжаю висеть безвольной куклой на его ладони. Через секунду он опускает меня вниз, и я с наслаждением касаюсь коленями пола.
Сама. Без чужой поддержки.
Без его поддержки.
Поворачиваю голову и с бешенством взираю на него через плечо. Возвышающегося надо мной, будто величественная скала.
‒ Ублюдок.
Он не произносит ни слова. И не отводит взгляд.
Гад.
‒ Н-н-ненавижу. ‒ От шипения вся полость рта начинает дико чесаться. Громко всхлипываю. ‒ Как вы все… с живым человеком… вот так?.. Пока я… без сознания… а ты, аморальная козли-и-ина…
Молчание.
Вдыхаю и мучительно выдыхаю. Все через рот.
‒ Зачем? Зачем ты так с-с-со м-м-мной?
‒ Так было удобнее.
Его ответ будто молния, ввинчивающаяся в середину моего лба. Меня прошибает холодный пот. С таким невозмутимым лицом и говорить подобное?..
Кажется, мне хочется отключиться. Вновь заснуть.
Куда-то ползу. Снова с меня стекают радужные капли, и колени, забираясь в натекшие лужицы, скользят и скрипят.
Я просто монстр… Комок из мясных кусков.
Правое плечо что-то задевает, на меня валятся какие-то папки.
Ползу дальше. Медленно, будто пересушенная на солнце черепаха.
Я ‒ пазл из безвольных тряпичных кусочков.
Моя ладонь натыкается на что-то гладкое на полу. Планшет Такеши. Далеко же он откинул его, пока падал.
Я ‒ бездушная плоть…
Планшет реагирует на прикосновение.
Я…
Смотрю на подсвеченный экран. На свое бледное лицо на фото. Веки прикрыты, под глазами синева, и губы белее снега.
Я…
На информационные строчки рядом с фото.
Я…
«Биоматериал № 754873-5/777».
ГЛАВА 12. ЛЕДЯНОЕ СОЛНЦЕ
Тусклое сегодня...
Открываю глаза. Темнота повсюду.
Может, я снова очутилась в благодатном сне. Было бы неплохо.
Но тянущая к реальности часть меня услужливо подсказывает, что это по-прежнему комната отдыха в комплексе «Солнечный сезон».
Встаю с кровати и бреду в сторону окна. Его контуры обозначены светлым прямоугольником. Тяну за веревку, сцепленную из множества мелких шариков, и жалюзи медленно открывается.
Городской пейзаж. Высотки, фигурные архитектурные изыски тех, кто может отвалить за это деньги, и множество рекламных баннеров. Высотный Город не особенно изменился за прошедшие годы. Разве что стал еще более неуютным и холодным. Даже солнцу, дарящему всему этому стеклянному изобилию свои лучистые прикосновения, не удается вдохнуть жизнь в бездушные громады.
Который час? Поднимаю со столика электронный гаджет. Мне выдали только часы. Ни планшета, ни иного аппарата, чтобы я могла залезть в Паутину и узнать новости.
Изоляция.
Судя по часам и свету за окном, с последних событий прошло довольно много времени. Я проспала весь вечер, ночь и полдня. От переживаний тело просто отключилось.
Отражение солнечных лучей режет глаза. Прикрываю жалюзи, и комната снова погружается во тьму.
Со стороны двери слышится боязливый стук. Створка бесшумно отворяется, и в помещение опасливо заглядывает Майя, ‒ согнувшись, просовывает в дверь только голову, будто опоздавшая школьница, проверяющая возможность проскочить на место так, чтобы не заметил учитель.
‒ Добрый день. ‒ Она всовывает в комнату руку с чем-то, напоминающим фонарь. Внутри трепещет маленький нежно голубой огонек. ‒ Могу я включить свет?
Киваю. Но она, даже сощурившись, не может разглядеть меня
