На карточке гостя он написал: «Маркос Ависто – шестьдесят два года – прибыл из Перу».
Никто не смог бы узнать в этом изысканном респектабельном господине, одетом неброско, но с иголочки, полицейского Виктора из специальной бригады уголовной полиции, обычно затянутого в тужурку, смахивавшую на старинную венгерку и придававшую ему вид мрачного унтер-офицера в отставке. По крайней мере десятью годами старше. Совершенно седые волосы. Приветливый взгляд человека, которому жизнь преподносит исключительно подарки и разнообразные привилегии.
Ему отвели номер на третьем этаже.
Апартаменты княгини находились тут же, через десяток номеров от его комнаты.
– Все идет по плану, – сказал себе Виктор. – Но нельзя терять времени. Пора наступать!
Глава 5
Княгиня Васильева
1
В огромном отеле на пять сотен номеров, куда в послеобеденное время и по вечерам стекались толпы народу, такой человек, как Маркос Ависто, в облике которого ничто не бросалось в глаза, легко мог остаться незамеченным столь рассеянной и постоянно погруженной в себя женщиной, как Александра Васильева.
Это позволяло Ависто вести за ней почти непрерывное наблюдение. Первые четыре дня княгиня вообще не покидала отель. Ни визитов, ни писем. Если она и общалась с внешним миром, то разве что по телефону из своего номера, как, собственно, и сам Виктор общался с Лармоном.
С особым нетерпением инспектор ждал час обеда. Хотя он и избегал встречаться с княгиней взглядом, он следил за ней как завороженный, ни на минуту не выпуская ее из виду. Судя по всему, приняв облик человека света, он позволял себе чувства и переживания, не дозволенные инспектору из специальной бригады уголовной полиции. Стоило ему подумать, что подобное создание могло стать добычей авантюриста, как в нем нарастала волна гнева и он возмущался про себя: «Нет… это невозможно… женщина столь благородного происхождения и завидного положения не может быть любовницей жалкого авантюриста Люпена».
И разве можно представить, что она и есть воровка из дома Леско и убийца с улицы Вожирар? Неужели женщина, на белых и нежных ручках которой сверкают бриллианты, способна убить ради нескольких сотен тысяч франков?
На четвертый вечер, когда княгиня, выкурив несколько сигарет, двинулась к выходу из зала, он сумел сесть в тот же лифт, что и она, и вежливо, хотя и не взглянув на нее, поклонился.
То же самое, как бы по простому совпадению, случилось и на пятый вечер. Все происходило настолько естественно, что, казалось, доведись им подняться вместе даже и двадцать раз кряду, они бы по-прежнему с равнодушным безразличием лишь обменивались знаками вежливости. Она всегда стояла возле мальчика-лифтера, а Виктор держался у нее за спиной.
На шестой вечер ничего не изменилось.
Но на седьмой Виктор появился в последнюю минуту, когда уже задвигали решетку, и, по обыкновению, занял место в глубине кабины.
На третьем этаже княгиня Васильева вышла и направилась к своим апартаментам, расположенным справа по коридору. Виктор, чей номер был на той же стороне, только немного дальше, последовал за ней.
Не сделав и десяти шагов по пустынному коридору, женщина вдруг стремительно поднесла руку к затылку и остановилась.
Когда подошел Виктор, она схватила его за плечо и взволнованно произнесла:
– Месье… у меня украли изумрудную заколку… прямо из прически… это случилось в лифте, я уверена…
Голос дамы звучал настолько страстно, что Виктор даже отшатнулся:
– Мне жаль, мадам.
Их взгляды встретились, но не более чем на три секунды. Княгиня взяла себя в руки.
– Что ж, пойду поищу, – произнесла она, намереваясь вернуться к лифту. – Вероятно, заколка просто выпала.
Но теперь уже он остановил ее:
– Простите, мадам… Прежде чем отправляться на поиски, давайте разберемся. Вы почувствовали, как кто-то коснулся ваших волос?
– Да, но не придала этому значения. Однако потом…
– Следовательно, это мог быть только я… или мальчик-лифтер…
– О нет, этот малыш на такое не способен…
– Значит, я?
Наступила тишина. Их взгляды снова встретились; они изучали друг друга.
– Я, скорее всего, ошиблась, месье. У меня в волосах не было заколки. Я, верно, найду ее у себя на туалетном столике, – проговорила она.
Он вновь удержал ее:
– Мадам, если мы сейчас просто разойдемся, у вас останется дурное впечатление обо мне. Я настоятельно прошу вас спуститься вместе со мной к администратору отеля, где вы напишете жалобу… пусть даже на меня.
Она поразмыслила, а потом уверенно ответила:
– Нет, месье, это лишнее. Вы живете в этом отеле?
– Номер триста сорок пять. Маркос Ависто.
Она удалилась, повторяя его имя.
Виктор вернулся к себе, где его уже ждал Лармон.
– Порядок?
– Порядок, дело сделано, – отозвался Виктор. – Но она заметила пропажу почти сразу, так что наше столкновение произошло довольно быстро.
– И что?
– Она испугалась.
– Испугалась?
– Да. Не посмела пойти до конца в своих подозрениях. – Он вытащил из кармана заколку и положил в ящик. – Именно этого я и добивался.
– Именно этого?
– Черт побери! – воскликнул Виктор. – Ты так и не понял мой план!
– Ну-у-у…
– Однако же он совсем прост! Привлечь внимание княгини, возбудить ее любопытство, войти в узкий круг ее друзей, внушить ей полное доверие и в итоге через нее добраться до Люпена.
– Это займет много времени.
– Значит, придется наносить внезапные удары. Но, черт побери, нельзя забывать об осторожности и чувстве меры! Однако как это увлекательно! Провести самого Люпена, выйти на него, стать его сообщником, его правой рукой и в тот день, когда он наложит лапу на десять миллионов, которые ищет, явиться в обличье Виктора из специальной бригады уголовной полиции! От этой мысли у меня все внутри переворачивается! К тому же… К тому же княгиня чертовски красива!
– Как, неужели ты все еще промышляешь охотой на нежную дичь?
– Нет, с этим покончено. Но у меня есть глаза, и они видят. А заколку я ей верну, – добавил он, – как только события пойдут так, как я предвижу. Уверен, ждать придется недолго.
Раздался телефонный звонок. Он взял трубку:
– Алло… да, это я, мадам. Заколка?.. Найдена… Прекрасно, я счастлив… Мое почтение, мадам. – Он повесил трубку и расхохотался. – Надо же! На своем туалетном столике она нашла ту самую заколку, которая лежит у меня в ящике. А это, Лармон, означает, что она не посмеет жаловаться и вообще не хочет скандала.
– Однако она знает, что драгоценность пропала?
– Разумеется.
– И предполагает, что ее украли?
– Да.
– Ты?
– Да.
– Значит, она считает тебя вором? Ты затеял опасную игру, Виктор…
– Напротив! Чем больше я любуюсь ее красотой, тем больше ненавижу мошенника Люпена. Вот же
