В просторной прихожей Анна подошла к большому зеркалу, чтобы поправить парик и подкрасить губы. Расчесывая челку и внимательно рассматривая свое отражение, она вдруг замерла с щеткой в руке, резко повернулась: с портрета на стене на нее смотрела Маша Одинцова. Анна перевела взгляд на проем лестницы — еще два портрета этой женщины!
Александр возился с Демоном, пристегивая ошейник. Когда он встретился глазами с Анной, она тихо сказала:
— Ты — муж Маши.
— Ты знала ее? — быстро спросил он.
— Нет. Но я сегодня была на выставке и видела ее портрет.
* * *
Ольга добралась домой в девятом часу вечера. Прямо в прихожке стянула с себя надоевшее за день платье, сбросила босоножки, с блаженством прошлепала босиком на кухню. Сейчас в душ, а потом бы и спать завалиться — так устала!
Холодильник не порадовал изобилием: все, что было вкусненькое, она засунула с собой девчонкам, остатки доела в выходные дни. Ну что ж, значит, ужин, как и положено, отдадим врагу. Но чашка кофе не помешает.
Закурив, она зацепила ногой соседний стул и с облегчением вытянулась. Вот уж враки, что на двух стульях не усидеть, очень даже и сидится. Так, сейчас покурим, потом кофе, потом звонок маме, потом опять сигарета, а там душ и снова кофе — это бесконечная оттяжка перед обязательным делом всегда раздражала ее, но так было всегда, когда приходилось брать работу домой. Правда, долго раскачиваясь, писала она потом быстро. Двести строк, которыми надо «забить» оставленное место на полосе, — это часа на полтора работы. «Ну же, давай!» — приказала она себе и, тяжело вздохнув, поплелась в ванную.
Телефонный звонок она услышала не сразу. Намылив голову, ругала себя, что не позвонила матери первой. Телефон продолжал настойчиво звонить. Ну уж нет, из ванной она мокрая выскакивать не станет, все в свое время, бурчала Ольга, считая настойчивые гудки. Они слабо прорывались сквозь шум напористого душа, но все равно действовали на нервы.
Мать знает, что раз Ольга не отвечает, значит, ее нет дома. При всей своей настырности Нина Васильевна не стала бы так долго вызванивать.
Да кто ж там такой нетерпеливый? Закутавшись в полотенце, она выскочила в прихожую.
Конечно, это не мама, та с ходу, даже не поздоровавшись, обычно сразу начинает выговаривать Ольге, причин для этого находилось великое множество.
В трубке кто-то молча дышал.
— Да говорите же, наконец! — прикрикнула Ольга.
Раздались отбойные гудки.
— Паразиты чертовы! — бросила она трубку. Но не успела натянуть халат, как телефон настойчиво зазвонил снова.
— Слушаю вас!
— Это хорошо, — раздался мужской голос. — А еще лучше, если не только слушать будешь, но и слушаться.
— Кто это?
— Дед Пихто. Не клади трубку! Так вот, слушай внимательно и запомни: если будешь лезть не в свои дела, сильно пожалеешь.
— Да кто ты такой, чтобы мне угрожать?
— Хочешь познакомиться? Не советую. Девчонки твои в Поповке отдыхают, да? Может, передать им привет?
Ольга не успела сказать ни слова — трубку на том конце положили.
— Да что ж это такое! — проговорила она вслух. В трубке, которую она все еще держала в руке, раздавались частые гудки.
Она осторожно положила ее на место и, чувствуя слабость в ногах, присела на пуфик. Внутри все дрожало.
Что значит — передать привет? Неужели что-то случилось с Аськой и Ленкой? Господи, только не это!
Она быстро расчесала мокрые волосы, стала судорожно одеваться.
— Да что ж это такое! — снова вскрикнула она. В какие такие дела она лезет и при чем тут девчонки?
Что-то надо делать немедленно, но что? Надо ехать в Поповку! Но у Вити, редакционного шофера, нет дома телефона. Позвонить его соседям? Вряд ли он уже добрался домой. Полчаса не прошло, как расстались, наверное, Витя еще в гараже.
Ольга застонала, с силой растирая виски. Ей и раньше угрожали — и по телефону, и в анонимных письмах, но домой звонили впервые. Знали, чем можно испугать ее. Так страшно — до тошноты — ей никогда не было.
Она придвинула к себе телефон. Но домашний номер Смеляковых, по которому звонила так часто, что разбуди ночью и спроси — ответит, как автомат, сейчас провалился в памяти.
«Так, спокойно!» — приказала она себе. Достала записную книжку, да вот же он! Палец дважды соскочил с диска. Повторяя про себя каждую цифру, она медленно набрала номер — занято! Лариска, небось, висит на телефоне.
Это может быть долго. Ларка, которая увела у нее Шурика, второго мужа, может часами трепаться по телефону. По вечерам Лариса Ивановна Смелякова любила неспешно и доверительно, пока после вечернего купания сладко посапывал трехмесячный Илюшка, общаться со своими многочисленными знакомыми.
Наконец в трубке раздался высокий голос Ларисы.
— Лар, привет, это Оля. Дай мне Шурика.
— Слушай, я как раз хотела у тебя спросить…
— Лариса, голубушка, потом! Шурик нужен мне очень срочно!
Смеляков выслушал ее внимательно, изредка перебивая наводящими вопросами.
— Можно позвонить участковому Поповки, — размышлял он, и это неспешное раздумывание, как ни странно, действовало на Ольгу успокаивающе. — Он съездит в лагерь и перезвонит нам.
— Нет, Шурик. Я тут с ума сойду за это время. И даже если там все в порядке, я все равно места себе не найду, пока Аська с Ленкой не будут рядом.
— Ты права. Девчонок в любом случае надо забирать. Вот, черт, как на грех, мой «жигуль» в ремонте, но ты не переживай, сейчас что-нибудь придумаем. Давай сделаем так: я позвоню в дежурку и на машине подъеду к тебе. Ты не психуй, жди, из квартиры не выскакивай.
Она даже не успела поблагодарить его. Двадцать минут, пока Смеляков искал машину и добирался к ней, она так и просидела на пуфике в темном коридоре, крепко стиснув руки. Не было сил набрать номер матери, да и боялась, что волнение не удастся скрыть, а мать потом уж точно не заснет и будет дергать ее каждые полчаса.
Только бы ничего не случилось с девчонками!.. Эта мысль обжигала, перехватывала дыхание.
В детский лагерь, который находился в получасе езды от города, они приехали почти в одиннадцать. Детвора, конечно, уже давно спала, но воспитатели и начальник лагеря были на ногах. Все как один уверяли, что никто за эти два дня не интересовался сестрами Аристовыми, не спрашивал о них.
Ольга по просьбе начальника лагеря написала заявление. Аську и Леночку разбудили. Со сна племяшки были заторможенно-медлительными, но тетке обрадовались и домой уехать были не прочь, видимо, еще не успели обзавестись друзьями-подружками.
В машине, привалившись к Ольге с двух сторон, они всю дорогу сладко посапывали, и от этого в душе Ольги тренькало что-то радостное, умилительно-нежное до слез, которые она и не думала вытирать, боясь потревожить малышек. Потихоньку страх и напряжение отпускали ее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
