увлекаешься? Ты учишься или работаешь?
– Учусь, – ответила она. – Можно сказать, что так. На самом деле я не очень хорошая студентка.
Она улыбнулась и встала, чтобы взять с тумбы под телевизором пульт и включить негромко какой-нибудь фильм.
Антон проследил за ее движениями и будто бы заинтересовался, что она выберет из предоплаченной фильмотеки отеля. Рина чуть-чуть полистала список и выбрала что-то из последнего, о чем видела рекламу. Она услышала недовольное мычание гостя и повернулась к нему с немым вопросом на лице.
– Может, лучше другое? – Он посмотрел умоляюще. – Не хочу супергероев. Я видел там «Криминальное чтиво» и что-то новенькое с Джереми Реннером – еще не смотрел этот фильм. Говорят, отличный.
Рина задумалась. Ей нравились супергерои.
– А о чем там? С Реннером?
Антон потер затылок.
– Ну охотник нашел в горах тело молодой девушки, теперь пытаются разгадать, что случилось. Нам как раз в тему.
Он усмехнулся, а Рина вспыхнула новым приливом крови, застучавшей в ушах.
– Это почему? – ее голос задрожал.
– Как же! Я думал, местные сплетники тебе уж все рассказали. Жена директора…
– А-а-а, точно… – Рина выдохнула и прокрутила список до нужного фильма. – Страшная история.
Она нахмурилась и замолчала, а Антон продолжал пить свое пиво.
– В общем, да. Хотя интригует.
– Чем это?!
Он наклонил голову и посмотрел на нее с легким непониманием.
– Ты какая-то странная. Впрочем, как все мы тут. Но ты особенно. Чем-чем? Просто загадочная история, почти мистическая, да еще в таком изолированном месте. Почти как детский лагерь и страшная история про черного охранника.
Рине не понравилось, как он ее охарактеризовал, поэтому она промолчала и выбрала тот фильм, который он хотел. Пусть даже ее не очень тянуло на загадочные преступления. Она решила просто молча пить пиво.
– Как тебе твой американский шаман, кстати? – между делом поинтересовался Антон. – Мой тренер, Светлана, о нем хорошо отзывалась, но сразу понятно, что она не в восторге.
– Он не шаман! – Рина отвернулась к телевизору, забрав себе пиво.
Первые несколько минут фильма она смотрела внимательно, но, увидев тело девушки, вмерзшее в снег в какой-то лесополосе в глуши, предпочла раздумывать о своем, лишь изредка поглядывая на экран.
Похоже, Антон был занят тем же самым. Он спросил ее, можно ли взять крепкий алкоголь, и она кивнула; сама пока решила повременить с тем, чтобы присоединиться.
Возможно, Антон за тем и пришел – просто побыть в компании, необязательно обсуждать мелочи жизни. Он оказался не совсем таким, как Рина сначала подумала: в свои годы уже имел скандальную бывшую жену и ребенка.
Пару раз она задремала, но очнулась на сцене драки нескольких мужчин в трейлере, где насиловали девушку.
Резко отвернувшись от экрана, Рина посмотрела на Антона: он закусил губу и безотрывно смотрел в экран, морщась от неприязни.
Он тоже оглянулся на нее и, уловив реакцию, уменьшил звук фильма.
– Жесть, – сказал он, – что-то мы совсем безрадостный вариант выбрали. Тебе, наверное, не нравится?
Рина помотала головой и выдавила:
– Нет. Лучше выключить.
Антон взял пульт и выключил телевизор. Он сделал глоток виски и выдохнул.
– Не люблю, когда реалистично все. А ты чего так дышишь? Скажи еще, испугалась? Как девчонка.
Рина изобразила вымученную улыбку в ответ, но в конце концов не выдержала и отвернулась. Плечи затряслись от немых рыданий. Некстати вспомнился и недавний разговор с мамой, и события прошедших двух мучительных лет.
Антон что-то спросил, но она не слышала. Она уже не могла остановиться. Она рыдала, согнувшись и провалившись в ненавистные воспоминания.
Она вздрогнула, когда плеча осторожно коснулась рука, и кровать рядом прогнулась под тяжестью чужого тела.
Стало стыдно. Как она могла сорваться и показать слабость?
– Рин, ты чего? – прозвучал за спиной удивленный голос. – Я вроде ничего страшного не сказал. Ты чего плачешь?
Она постаралась унять рыдания, но в груди разросся такой сильный комок боли, что она уже не понимала, плачет ли от воспоминаний, стыда или просто от боли в груди.
– Нормально, – получилось сказать только одно слово.
Антон продолжал сидеть позади нее, держа руку на плече. Рина не видела его лица, но это явно было к лучшему. Она не хотела прочесть в его выражении, что он о ней думает. Вряд ли это что-то хорошее.
Они просидели так, пока боль не ослабла, а слезы не закончились. Изредка всхлипывая, Рина встала и, не поворачиваясь к Антону, нырнула в ванную, чтобы умыться. Ее и без того опухшее лицо теперь вовсе походило на огромную свеклу, но это было меньшим из зол. Самое ужасное – это видел чужой человек.
Какой-то тупой фильм заставил ее так отреагировать. Это удел сумасшедших, коей она, похоже, и является. Да только вот так заявлять об этом первому встречному – губить любые шансы на то, чтобы показаться нормальной.
Она не хотела возвращаться в комнату, но отсутствие затягивалось, становилось неловко. Ей до дрожи в коленках было страшно снова показаться Антону.
Впрочем, бесконечно торчать в ванной тоже плохая идея, пришлось выйти, пряча лицо за растрепанными волосами, и сесть подальше от гостя, внутренне надеясь, что он сейчас уйдет.
Но Антон, похоже, и не думал возвращаться к себе в номер. Он продолжал сидеть на кровати и задумчиво смотрел в упор на Рину, заставляя ее сжиматься под этим взглядом, желать казаться невидимкой. Он молчал, будто подбирая слова, и наконец заговорил:
– Нет, ты не алкоголичка! – Он помотал головой и достал из заднего кармана пачку сигарет. – Если я лезу не в свое дело, скажи сейчас, клянусь, что отвалю.
Рина хотела было огрызнуться, но в горле стоял ком, она не смогла ничего сказать и просто уставилась на него каким-то непривычным агрессивным взглядом. Месяцы психотерапии научили ее, что желание сорваться на том, кто рядом в трудную минуту, – это нормально, но всегда надо искать истинную причину своих чувств. И сейчас причина была вовсе не в Антоне и его любопытстве, его участии. Это сидело глубоко в ней и хотело, нет, требовало выхода. Она рассказала бы Крайсту, если бы он мог хоть немного понять ее, но он всего лишь бизнесмен, умелый ведущий. Несомненно, кому-то он помогал, но только не ей. Ей не хватало другого, и вряд ли кто-то способен ей это дать.
– Конечно, ты лезешь, – осторожно прошептала Рина, прислушиваясь к своим чувствам: внутри нее происходила странная вибрация, будто каждый сантиметр тела клокотал, боялся, но умолял о разрядке. – Иначе люди не разговаривают.
Антон выдохнул и облизнул пересохшие губы. Похоже, он тоже напрягся от очередного спектакля и решал, как поступить дальше. Возможно, и стоило рыкнуть на него и отпустить с богом, но Рина решила на мгновение побыть эгоисткой. Пусть превратится в уши, ему ведь ничего не стоит, а она взорвется, если так все отпустит.
– Так объясни, что с тобой происходит. Мне стоит бояться ночами спать за стенкой или ты более-менее адекватная?
У Рины почти получилось издать подобие смешка. Она была рада, что он шутит и хоть как-то старается разрядить обстановку, при этом не уходя и не бросая ее наедине с болью. Похоже, ему она тоже знакома.
– Не бойся, я не буйная, – она скривила губы, пытаясь улыбнуться. – Просто мне очень больно смотреть на такое, думать об этом и… Ну… Ты понял. Я почти ничего не помню, но, похоже, со мной однажды произошло что-то похожее, как с той девушкой. Только, судя по всему, я не убежала.
На последней фразе голос сорвался, и Рина запнулась, потеряв силы говорить дальше. Антон закурил, и она тоже протянула руку, чтобы взять у него сигарету, после чего встала и прошла к окну: если курить в номере еще больше, горничная точно сообщит руководству либо запах почувствуют в коридоре.
Антон выдохнул густую струю дыма и взъерошил себе волосы.
– Очень херово, – сказал он. – Тут больше ничего и не скажешь.
И Рина была согласна. Очень херово. Она смотрела на молодого человека и ждала, скажет ли он что-то еще, но он просто курил, поглядывая на нее в ответ.
– Я очнулась через неделю после того, как пропала. В лесу.
