Книва растерялся:
– Сьюза? Нин. Зата ист нэй сьюза. Сьюза хири. – И он сделал жест, будто желая обнять весь мир. – Сьюза! – Потыкал себя в грудь: – Сьюза!
– Выходит, в Союзе мы, – подытожил командир. – Слышь, Алексей, может, мы все же в прошлое провалились? Эдак на полвека. «Союз нерушимый республик свободных…» А?
– Тогда точно посодют, – противным голосом изрек Коршунов. – «Добрые сталинские времена…» Только сдается мне, копья такого типа были сняты с вооружения несколько раньше.
– Уверен? А пики кавалерийские? А шашки?
– Уймись. Уж кавалерийскую пику я как-нибудь от пехотного копья отличу. А топор от шашки, думаю, даже и тебе отличить по силам. – Геннадий хмыкнул и отправился в камыши, оставив подчиненного наедине с голубоглазым «маньяком-убийцей».
– Аласейа? – Грязная рука Книвы благоговейно коснулась «пингвина». Аккурат там, где на двух языках было написано имя Коршунова. А также, покрупнее: «Росавиакосмос».
– Нравится? – усмехнулся Алексей.
– Бока, – сказал Книва.
Это он по поводу надписи.
– Бока, – согласился Алексей.
Появился Черепанов.
– Вижу, общий язык найден? – жизнерадостно поинтересовался он. – Ну что, Книва? Может, дранг нахт хауз?
– Хуз! – обрадовался Книва. – Йаа, хуз.
– Вот это дело! – одобрил Геннадий. – Ит энд дринк, йа?
– Йаа! – возликовал Книва. – Итан – манаги. Дринкан – манаги. Кимйис фора хузам. – Он показал знаками, что жратвы и питья в хузе – ешь не хочу.
– Ты, Книва, нормальный пацан! – Алексей хлопнул юнца по спине. – Пожрать и выпить. Й-а-а! Пошли, Генка! Хоть похаваем перед смертью.
Командир подхватил спецкомплект, Алексей – НЗ, и они пошли.
Уже отойдя от болотца, Алексей оглянулся. Интересно, мертвых своих аборигены так и бросают? Ох не к добру это…
Глава пятнадцатая
Алексей Коршунов. Поселок
Идти было чертовски тяжело. Три дня на орбите плюс прелести посадки давали о себе знать. В глазах плыло, ноги подкашивались. Алексея с Геннадием то из стороны в сторону шатало, то вбок вело.
«А ведь местные нас, поди, за пьяных принимают», – мелькнула у Алексея совсем уже неуместная мысль.
А за кого их вообще могут принять? Допустим, эти волосатые с пиками – не староверы и не киношная массовка. Допустим, что они просто дикари, которые велосипеда в глаза не видели, не то что спускаемого аппарата корабля «Союз». Как дикари могут воспринять сошествие с неба двух незнакомых обормотов, если нет у них желтой прессы и разнообразной литературы про летающие тарелки? Зато у них наверняка имеются мифы. И имеются боги, которые обретаются на небесах. Логическая цепочка выстраивается. Пришли с неба? С неба. На небе кто живет? Боги. Значит, боги пришли.
Интересно, могут боги являться с небес на землю в дымину пьяными? В принципе, могут, наверное. На то они и боги, чтобы делать все, что заблагорассудится.
– Генка, – сказал Алексей. – А ведь они нас за богов приняли!
Командир усмехнулся, поправил на плече тючок с барахлом.
– Нет, ты сам подумай: кто, кроме богов, может с неба упасть?
– Дождь, – ответил Черепанов. – Дерьмо птичье. Ворона дохлая. Продолжить список?
– Я серьезно! – обиделся Алексей.
– И я серьезно. Ты понятия не имеешь, куда попал. Что это за мир? Кто эти люди? И люди ли они? А строишь логические цепочки – за них.
– Но я просто пытаюсь рассуждать! – возразил Коршунов.
– Это не рассуждения, а домыслы. Факты где, физик?
Коршунов заткнулся. Фактов и впрямь было недостаточно.
– Вот ты на пацана глянь, – сказал Черепанов.
Алексей глянул: их проводник Книва очень внимательно следил за дискуссией. Не понимал, естественно, ничего. Но пытался.
– Видишь? – заметил Черепанов. – Человек наблюдает. И помалкивает.
Тут парень, сообразив, что речь идет о нем, разразился длинной тирадой.
Космонавты рассмеялись.
– Насчет богов – не знаю, – сказал подполковник. – Но кой-какой авторитет у нас имеется. Не знаю, в том ли причина, что мы сверху свалились, или дело в том, что у нас морды бритые. Хотя не думаю, что к ним каждый день гости с неба падают. И это хорошо, Леха, что нас опасаются, но опасаются умеренно. Если бы сильно опасались, могли бы и прирезать со страху. Так что нам с тобой повезло. Если такое можно назвать везением. Потому что, парень, мы с тобой здесь чужие. А чужих здесь не любят. И есть у меня такое ощущение, что не свались мы у них на глазах с неба, а притопай вот так, на своих двоих, то был бы у них с нами разговор короткий и лично для нас крайне неприятный.
Тут командир так нехорошо засмеялся, что даже сияющий гордостью и радостью Книва перестал улыбаться и покосился на подполковника с опаской.
– Почему ты так решил? – спросил Алексей.
– А ты сам подумай. Вот вошел ты к себе в квартиру, а там – два незнакомых охламона. Что ты сделаешь?
– Ну-у… – Коршунов задумался. – Спрошу, кто такие, зачем ко мне влезли?
– Вот именно. А они тебе в ответ: мол, мы славные ребята, в квартиру к тебе забрались с самыми лучшими намерениями, но совершенно случайно. Шли мимо – и вот, заглянули. Ты как, поверишь?
– Вряд ли, – ответил Алексей. Он начал понимать, к чему клонит Черепанов.
– Вот именно. Ты вполне логично решишь, что эти парни собрались тебя ограбить. Или еще похуже. И выходит, что они перед тобой кругом виноваты, а ты имеешь полное право по шеям им навешать и в милицию сдать.
– Ну допустим…
– Вот и мы с тобой в чужой дом вломились без спросу. А милиции тут, скорее всего, нет. Тут каждый сам себе милиция, и рогатина наготове. – Он кивнул на оружие, которое Книва нес на плече. – Но бывает случай, Леха, когда ты, обнаружив у себя дома чужих мужиков, стушуешься и станешь вести себя очень вежливо. Когда?
– Когда? – повторил Алексей и поглядел на Геннадия.
Тут сзади послышался топот. Алексей с командиром одновременно обернулись. Алексей споткнулся и выругался. К ним бежал ражий мужик. Бородища всклокочена, зенки вытаращены. Шагах в трех бегун резко свернул, чуть не завалился на крутом повороте, обогнул по дуге, шумно дыша. Книва что-то повелительно проорал ему в спину. Мужик попылил вперед еще резвее.
– Ну так? – напомнил Алексей. – Когда же я, увидав дома чужих мужиков, не захочу их пинками с лестницы спустить? Сомневаюсь я, однако…
– А ты не сомневайся, – успокоил командир. – Если гости твои удостоверения предъявят с государственными гербами и, скажем, бумаженцию, которая «ордер на обыск» называется. Тихий и шелковый станешь, никуда не денешься. Еще и вину за собой чувствовать будешь…
– Это почему же? – возразил гордый Коршунов.
– По определению. Когда приходят серьезные люди и спрашивают: «А нет ли за тобой, мил-друг, какой-нибудь провинности?» – то провинность ты, брат, сам найдешь.
– И какой вывод? – осведомился Алексей.
– А такой, что мы с тобой и есть такие вот незваные гости. Возможно, с документами и верительными грамотами от высшего начальства. – Геннадий показал на небо. – Хотя поклясться в этом не могу, поскольку понятия не имею, кто, по их установкам, на небе живет. Но даже если и живут там, по их мнению, правильные ребята и, следовательно, мы – полномочные представители, прибывшие с внеочередной проверкой, то это тоже не слишком хорошо. Потому что грамоты наши – липовые. Местные этого еще не знают, но мы с тобой знаем точно.
Впереди показался поселок. Десятка полтора низких длинных изб. Крыши из соломы. Ничего особенного.
– Нет, я с тобой не согласен! – заявил Алексей. – Мы, с нашими знаниями… Мы тут все равно что боги. Они небось не то что тола и динамита, даже пороха не знают еще…
– Ага. – Командир хлопнул Коршунова по спине. – А ты, можно подумать, знаешь. Ну, космонавт-исследователь, из чего порох состоит? Ответишь?
– Легко! – бодро заявил Алексей. – Сера, селитра, уголь. Что ты ухмыляешься?
– Молодец! Ну, уголь ты, положим, узнать сможешь. А как насчет селитры? Как ее получают?
