– Километров четыреста.
– Неслабо.
– Ближе было не сесть. С нашей дебильной орбиты. А, зараза! Всего искусали.
– А если не искусственные радиоисточники? Если это природное явление какое-нибудь?
– Не думаю. Ты про подобные явления слышал когда-нибудь?
– А ты, командир, слышал когда-нибудь, чтобы космические корабли в прошлое перемещались? Чтобы вместо стыковки – медвежий угол с головорезами и блохами?
Черепанов промолчал. А что тут скажешь?
– Эх, нам бы в статусе богов подольше продержаться! – вздохнул Алексей.
– Продержимся, – буркнул Геннадий. – Мы только в роли богов и продержимся. Не знаем ведь ни хрена. Ни языка, ни обычаев. Побудем богами, а там, глядишь, что-нибудь да и нарисуется.
– Слушаю я тебя, Генка, и дивлюсь. Ты же авантюрист чистой воды. Как тебе в свое время «сушку» доверяли? – Коршунов захихикал.
– Тебя не спросили. Ты, кстати, обратил внимание, что у этого Хундилы в доме на столбах развешано?
– Щиты, что ли?
– Они самые. Щиты. Копья. Книва сопляк, а вон с копьем не расстается. И наверняка умеет с ним управляться. А ты?
Управляться с копьем Алексей не умел. Но был уверен, что может научиться. Если успеет.
– Усекай, Леха, вот как я все это вижу. Мы из себя изображаем богов. Сидим в этой роли, сколько получится. Одновременно знакомимся со здешним бытом. Осваиваем местное оборудование: как кашу варить, лепешки печь. Язык изучаем. С местным оружием навыки нарабатываем. В систему встраиваемся, одним словом. Вот таким макаром.
Алексей полежал некоторое время, обмозговывая слова командира. Звучит, как бред. Это ж надо… Им, КОСМОНАВТАМ, учиться на огне лепешки печь? Полная шиза. А с другой стороны, черт его знает. Генка – мужик парадоксальный. Во время подготовки им самые разные ситуации подсовывали. Так ведь ни разу не облажался подполковник.
– Командир, ты погоди спать, – позвал Алексей. – А чудеса как же?
– Какие чудеса?
– Что мы за боги, если чудеса творить не будем?
– А в этом-то, Алексей, вся хитрость. – Алексей услышал смешок. – Чудеса мы творить не будем.
– Как это не будем? Нас же мигом расколют!
– Не боись! Если это все не грандиозная подстава, мы действительно в прошлом, а аборигены и вправду такие дикие, то наше появление здесь само по себе чудо. А чудес много не бывает, так что наш спуск выработал нормальный лимит чудес на год вперед. И просить о других чудесах они не решатся.
– А вдруг решатся?
– Значит, откажем. Сделаем вид, будто не врубаемся, чего от нас хотят. Или дадим понять, что от чуда могут быть большие неприятности. Я к этим ребятам присмотрелся и могу тебе твердо сказать: не те это парни, что любопытства ради на риск пойдут.
– Это Книва-то не пойдет? – засмеялся Коршунов. – Да он…
– Книва-то, может, и пойдет, – перебил Геннадий. – Да кто его пустит. Я не о молодежи говорю, а о тех, что тут шишку держит: о мундилах местных – Ханале с Хундилой. И есть у меня серьезное подозрение, что Книва уже свой авантюризм проявил. На пару с корешем, который в болоте с перерезанным горлом остался.
– Почему так думаешь? – насторожился Алексей.
– Потому что одежда на покойнике – точно такая же, как на живых. Следовательно, он – из здешних. А старшина в этой роте – мужик серьезный и за просто так глотки резать не станет. Конечно, я обычаев здешних еще не знаю, но могу предположить, что в такой небольшой общине каждый взрослый или почти взрослый мужик – слишком большая ценность, чтобы их так просто списывать. Землю сохой пахать, знаешь ли, крепкие руки нужны. И чем больше, тем лучше. Опять-таки, если враги нападут. Значит, причина была, и причина серьезная, поскольку и нашего Книву тоже определенно в расход пустить пытались. Но тут уже мы вмешались – не дали.
– А может… – Алексей запнулся. – Слышь, Генка, а может, это из-за нас?
– Что – из-за нас?
– Парня того зарезали. Ну, мы же боги, а дикари богам всегда жертвы приносили… Ну вот и эти…
– Что, совесть мучает? – насмешливо спросил Черепанов. – Ладно, не напрягайся. Во-первых, это нормальные крестьяне, фермеры. Такие если и приносят богам жертвы, то не из числа собственных перспективных молодых людей, а из второсортного материала: рабов, чужаков вроде нас. Во-вторых, если даже они и решили своих зарезать, то уж точно не с кондачка. Тут люди неторопливые, обстоятельные. А фактически как все было? Мы и выйти из аппарата не успели, а они уже одного порешили. Нет, брат, причина точно не в нас. А вот повод – возможно. Так что расслабься, Леха. Стоит только намекнуть, что от наших чудес село пострадать может, и местный сельсовет тут же на чудеса свое вето наложит. Логично?
– Вроде бы. Слышь, Генка, а ты про подставу серьезно?
– Какую подставу?
– Ну… Тихо!
– Что? – понизив голос, спросил Черепанов.
– Ходит кто-то снаружи.
– Может, и ходит, – согласился командир. – Что ж ты им – по своей деревне ходить запретишь?
– Да нет, вокруг дома кто-то бродит. Как бы не зарезали нас ночью… Эй, ты куда?
Но подполковник уже был снаружи. Алексей с секундным опозданием последовал за ним.
Снаружи не было ни души. Под низким темным небом спал неведомый мир. Черными тушами маячили во мраке приземистые хижины. В той стороне, где нашел в болоте свой конец спускаемый аппарат, кричала выпь.
Алексей с удовольствием вдохнул сладкий чистый воздух.
– Вон, – прошептал командир, – там. Видишь?
– Где?
– Да вон там. Видишь пятно темное? Залег, зараза! Сейчас мы его пуганем.
– Да это куст.
– За кустом.
Алексей всматривался в темноту. И впрямь что-то там…
– Сейчас… – В шепоте командира послышался азарт.
– Слышь, Генка, может, не стоит…
Но командир, бесшумно ступая, уже направился туда, где и вправду за кустом что-то темнело… И, не дойдя пяток шагов, вдруг издал оглушительный вопль. Темное «пятно» подскочило, обернувшись нормальным двуногим прямоходящим, и рвануло по направлению к селу. Геннадий хмыкнул и пошел назад.
– Вот так-то, – сказал он назидательно. – А ты «ходит, ходит». Пойдем-ка спать. Этот сегодня точно больше ходить не будет.
Они вновь вернулись в избу. Залегли на шкуры – на радость мириадам блох.
– Ты про подставу говорил, – напомнил Коршунов. – Что, может, не в древности мы, а подстава это. Ты это серьезно?
– Не то чтобы серьезно. Хотя…
– Хотя что? – насторожился Алексей.
– Нереально все как-то. Будто специально смоделировано… Ты к их языку прислушивался?
– Ага. Странный он какой-то. То на немецкий похож, то на русский, то – на литовский. А сидим мы, я полагаю, километров на четыреста восточное, чем я намечал, то есть где-то в Приднепровье. Жаль, мы с тобой в истории не очень. С другой стороны, местные как-то подозрительно на викингов смахивают. Не на голливудских, конечно, а на тех, о которых в учебниках пишут. И при этом – на наших каких-нибудь сибиряков-хуторян. Это я тебе точно говорю: сам – из Красноярской области.
– Но есть один факт, – продолжал Геннадий после паузы, – который полностью исключает возможность того, что для нас с тобой устроили грандиозное представление на историческую тему.
– Какой же?
– Я тут уровень радиации замерил…
– И что? – насторожился Алексей. – Фонит?
– Наоборот. Существенно ниже нормы. И это в квадрате, где полвека интенсивно загрязняли окружающую среду. Не говоря уже о Чернобыле. Вот так вот, Леха. Можно нацепить на современного мужика старинные шмотки, соорудить избы и щиты по столбам развесить. Но радиационный фон подделать – это задача нереальная. Хотя есть, конечно, еще один вариант…
– Какой?
– Такой, что лежим мы с тобой, Леха, в ложементах «Союза» и грезим на пару. И лепит наше подсознание, понимаешь, некую псевдореальность. – Геннадий негромко засмеялся.
– Ты что, серьезно думаешь, что все это – глюк? – очень осторожно поинтересовался Коршунов.
– Все может быть… – уклончиво ответил Геннадий. – Космос – это не по Арбату прогуляться. Но имей в виду, Леха, – тон командира стал жестким, – этот вариант в расчет мы брать не будем. Как бесперспективный. Уяснил? Это приказ.
