Читаем без скачивания Тихий остров (сборник) - Алексей Макеев

– Я абсолютно с тобой солидарен, Лев Иванович! – с ироничной помпезностью откликнулся Крячко.

Друзья вышли из кубрика и направились в буфет.

Неожиданно сзади хлопнула дверь, и послышались легкие торопливые шаги. Приятели оглянулись и увидели перед собой Таисию. Девушка выглядела несколько смущенной.

– Лев Иванович, Станислав Васильевич! – тиская руки и заливаясь краской, сбивчиво заговорила она. – Понимаете, вчера я так разозлилась на этого чертова плейбоя Костю, что, желая его позлить, кажется, перешла некоторые границы. Наверное, вы подумали, что я…

– Тая, ничего плохого мы не подумали и никогда не подумаем! – не дав ей договорить, авторитетно заверил Гуров. – Мы видим в вас очень порядочную, умную и обаятельную девушку.

– А самое главное – необычайно красивую! – доверительным тоном продолжил Станислав. – Эх, где мои семнадцать лет?!

– Спасибо вам! – Тая расцвела радостной улыбкой и поспешила обратно в кубрик.

Крячко проводил ее взглядом и мечтательно вздохнул.

В девятом часу утра на горизонте показалась темная полоска, над которой высились сизоватые конусы. Самый большой из них, скорее всего, был вулканом Менделеева. Приятели стояли на палубе и не отрываясь глядели в сторону приближающегося острова. Они вылетели из Москвы всего пару дней назад, но им почему-то казалось, что прошли недели и даже месяцы. Столь разительно отличался этот мир от привычных, довольно-таки суетливых столичных улиц.

– Смотрите, дельфины! – донесся радостный возглас откуда-то сзади.

Опера оглянулись и увидели небольшую стаю этих дивных обитателей моря. Дельфины плыли параллельным курсом, выпрыгивали из воды и снова исчезали под волнами.

Помощник капитана, стоявший неподалеку, кивком указал в их сторону и негромко сказал:

– Раз появились дельфины, значит, погода будет хорошей. В шторм их не увидишь. С погодой нам, можно сказать, здорово повезло. Тут каждый ясный денек, наподобие сегодняшнего, – за праздник. Дня два назад была такая качка!.. Кто послабее, с ума сходили от морской болезни.

Вскоре на палубу, залитую солнцем, выбрались почти все пассажиры. С разных сторон доносились разговоры, смех, музыка. Атмосфера и в самом деле сложилась почти праздничная.

Остров поднимался из пучины морской, разрастался, становился все рельефнее и красочнее. Вскоре среди зелени, холмов и сопок стали видны прямоугольные силуэты построек Южно-Курильска.

– Всегда поражался скудости фантазии наших чиновников, – глядя на далекие, еще совсем крохотные дома, отметил Гуров. – На этом архипелаге сразу три населенных пункта с оригинальнейшими названиями: Курильск, Южно-Курильск и Малокурильск. Уж лучше бы оставили старинные, айнские.

Теплоход направился к левому краю острова, прошел между ним и Итурупом, виднеющимся вдали, обогнул Кунашир и причалил в гавани Южно-Курильска.

Глава 5

Борт судна коснулся причальной стенки, и вереница пассажиров, прибывших в Южно-Курильск, потянулась вниз по трапу. Опера вскинули на плечи ремни своих дорожных сумок и тоже зашагали по нему.

Они впервые попали в эти края. Здешние пейзажи, главным украшением которых были громады вулканов, казались им чем-то нереальным.

Внизу, запрокинув головы, стояли многочисленные встречающие и провожающие. Рядом с трапом кучковались те люди, которые собирались загрузиться на судно и идти с ним дальше.

Гуров спускался по трапу следом за Станиславом. Он оглянулся и увидел студентов, стоявших у края верхней палубы, которые махали им вслед. Они плыли дальше, поскольку работать собирались на других островах. Лев Иванович заметил, что недвижима была одна лишь Тая, которая молча смотрела в их сторону. Костя положил ей руку на плечо и что-то усердно объяснял, но девушка его словно не слышала.

Гуров изобразил жизнерадостную улыбку и тоже помахал своим недавним попутчикам. В этот момент Крячко окинул его каким-то излишне внимательным взглядом и тоже помахал рукой парням и девчонкам, оставшимся на судне.

Очередь двигалась неспешно. На причале ее не слишком оперативно пропускал пограничный контроль в лице одного-единственного паренька с сержантскими погонами.

Тут Стас неожиданно обронил вполголоса:

– Разбил девчонке сердце!

При этом было совершенно непонятно, чего в этой фразе содержалось больше – иронии или укора.

Гуров недоуменно хмыкнул и вполголоса спросил:

– Чего? Это ты обо мне, что ли?

– Нет, о папе римском! – снова съязвил Крячко. – Понятное дело, о тебе, высоконравственный ты наш! Ты что, ничего не понял?

Лев Иванович заметил любопытствующие взгляды соседей по очереди, нацеленные в их сторону, и коротко отрубил:

– Тему закрываем, как надуманную и абсолютно неактуальную!

Стас согласно кивнул в ответ, но не смог не послать приятелю многозначительной ухмылки.

Гуров подошел к пограничнику, развернул пропуск, представился и спросил сержанта, как бы им связаться с его начальством.

Тот деловито заглянув в бумагу, энергично кивнул, жизнерадостно улыбнулся и заявил:

– Здравия желаю! О вашем прибытии нас предупредили и просили вам передать, что завтра утром сюда зайдет наш сторожевик, который и доставит вас на Шумбумаи.

Крячко недоуменно захлопал глазами, шлепнул себя по боку рукой и разочарованно произнес:

– Японский городовой! Это получается, что мы еще сутки теряем? Охренеть!.. А ночевать-то тут где?

Сержант приятельски улыбнулся, кивком указал куда-то назад и пояснил:

– Тут имеются две гостиницы. Вот, например, неплохое пристанище бизнес-класса, именуемое «Айсберг». Можно устроиться там. Завтра часиков в восемь-девять я за вами зайду. Ну а если вас не устраивает катер, то послезавтра теплоход «Семен Дежнев» остановится здесь и пойдет на Шумбумаи. К ним большие суда вообще заходят раз в неделю.

– Ну уж нет! – Стас категорично отмахнулся. – На катере так на катере.

Приятели зашагали в сторону поселка, состоящего в основном из двухэтажных домов, преимущественно старой или даже совсем древней постройки. Впрочем, кое-где были заметны дома, возведенные совсем недавно. На одной из улиц еще только строилась коробка многоквартирной двухэтажки.

Поселок окружали сопки, покрытые яркой субтропической зеленью. Южно-Курильск смотрелся очень экзотично. Хотя приятели успели заметить, что здешний август больше напоминал конец сентября где-нибудь в средней полосе.

Опера увидели пожилого кунаширца, который на самодельной двухколесной тележке вез мешок, набитый неизвестно чем. Они уточнили у него, в какой именно стороне находится гостиница «Айсберг».

– А вон она, в пределах прямой видимости, на Океанской. – Мужчина ткнул рукой куда-то в сторону дальних строений. – Видите, синяя двухэтажка с коричневой крышей? Так вот это она самая и есть. А вы сюда издалека?

Предвидя его реакцию, приятели рассмеялись.

– Из Москвы, – сдержанно пояснил Гуров. – Надеюсь, мы этим вас не слишком разочаровали? А то тут, говорят, жителей столицы не очень жалуют.

Тот чуть поморщился, махнул рукой и проговорил:

– Почему же не жалуют? Конечно, к Москве у нас всегда много вопросов. Но к людям-то зачем придираться? Народ у нас хороший, гостей тут обижать не принято. Если по правде, высшее начальство нечасто про нас вспоминает. Вроде бы чего-то и делают – дома вон начали строить, пусть и понемногу, причал новый сделали. Вот только фарватер довести до ума забыли. Углубить бы его надо! Ну а вообще, если честно и откровенно, то люди у нас считают, что Курилы – это главная, извините, прачечная всего этого края. Бабок тут отмывается немерено. Построят у нас чего-то на тысячу, а в Подмосковье тут же коттеджей появляется на миллион. – Он снова, с видом полной безнадеги, досадливо махнул рукой.

– Японцы мылятся захапать себе острова. Люди-то к этому как относятся? – с хитроватой усмешкой поинтересовался Стас.

Мужчина задумчиво пожал плечами.

– Нет, в Японию наши не рвутся – это факт! – убежденно заверил он. – Хотя японцы агитацию тут разводят не слабую. У нас в поселке есть японский центр. Они к нам и сами, случается, приплывают. Называют это визитами дружбы. Наших, кто хочет посмотреть Японию, берут с собой за свой счет. Но очереди на такие поездки не выстраиваются. Нет! Я, например, один раз туда съездил, и все. А что там смотреть? Живут они, конечно, в сравнении с нами – небо и земля. У нас вон еще стоят деревянные дома, шашелем изъеденные, построенные едва ли не в сорок седьмом году. До сих пор неизвестно, когда из них людей в нормальное жилье переселят. Никто этого не знает. Но все равно к японцам мы не рвемся.

– А чем же тут люди живут? – спросил Гуров, огляделся и развел руками.

– Кто чем. – Островитянин загадочно усмехнулся. – Кого-то государство, а кого-то и море кормит. Тут бы нормальную добычу и переработку морепродуктов наладить. Люди держались бы за эти места, появился бы настоящий достаток. А то едут сюда большие шишки, всякие политики, чего-то там долдонят, обещают. Наговорят на рубль, а проку на пятачок, никак не больше. Один приехал и заявил, давайте, мол, острова на русский лад переименуем. Что это, дескать, за название – Кунашир? Надо назвать по-другому. Провели опрос, и тутошние все как один эту затею забраковали. Тут не названия, а отношение к этой земле и к людям надо менять!