Читаем без скачивания Легенды таинственного Петербурга - Леонид Мацих

Воронихинский проект предусматривал сооружение небывалого прежде в России культового здания. Казанский собор объединял в себе элементы православного и католического храма. В соборе предполагались скульптуры и выполненные в европейской манере картины, характерные для католических церквей. Наряду с этим мыслилось множество икон, написанных по византийскому православному образцу. Ряд элементов убранства собора поразительно напоминают интерьер масонской ложи. Иконостас собора выполнен не «в пять чинов», как требует православный канон. Иконостас всего в один ряд, его венчает арка (королевская арка масонов), а за ним установлен балдахин (это балдахин, под которым восседает в ложе Мастер Стула). Над аркой иконостаса – лучезарная дельта, один из излюбленных масонских символов.

Кстати, огромная дельта украшает фронтон собора. Знак этот здесь, конечно, не случаен. Зодчие нового храма испрашивали у Бога, Великого Геометра, Творца Вселенной, благословения своему начинанию. Две колонны, справа и слева от иконостаса, – отображение колонн Соломонова Храма под названием Йахин и Боаз. Это классический элемент масонской символики. Привлекает внимание и грандиозная композиция на своде алтарной апсиды «Тайная вечеря» (один из немногих элементов убранства собора, сохранившийся неповрежденным до наших дней). Ее создал художник-масон С.А. Бессонов. Мастер переосмыслил классический евангельский сюжет. Это выразилось в том, что он изобразил на заднем плане завесу и скрижали Завета с десятью заповедями. Одна из возможных трактовок такова: благодать Нового Завета вместе с мудростью Ветхого позволят истинно верующим проникнуть за завесу Бытия, познать тайны мироздания. Современники по праву называли собор «твердыней храмины масонской», он воплощал собой великую мечту о религиозном единении.

Проект сооружения был подписан императором Павлом 14 ноября 1800 года. Строганов, не обладая необходимыми денежными средствами для создания столь гигантского сооружения, сделал все для организации строительства. Стройка должна была завершиться быстро – предполагали освятить храм к 100-летию Петербурга, то есть в 1803 году. В январе 1801 года на начало строительства было ассигновано 200 тысяч рублей. В марте 1801-го Павел был убит, и если бы не выданные в январе деньги, стройка могла не осуществиться вообще. Александр I не был ею увлечен и в 1802 году предложил отложить проект на год. Александр Сергеевич использовал весь свой авторитет для того, чтобы убедить императора продолжить строительство и выделять 300–400 тысяч в год, что могло обеспечить завершение строительства за семь лет.

Строганов практически полностью посвятил возведению собора, который называл «моя церковь», последние десять лет своей жизни. Он возглавил специальную комиссию по сооружению собора, которая собиралась два-три раза в неделю и часто именно в Строгановском дворце. Строганов сумел сделать стройку Казанского собора главным делом в столице. Ради успеха дела по возведению храма граф становится Президентом Aкадемии художеств. Под его началом оказались каменоломни, Петергофская и Екатеринбургская гранильные, а также бронзовая фабрики. Грандиозность поставленных задач требовала неординарных технологических решений. Воронихин и его команда находили их, что служило предметом гордости графа.

15 сентября 1811 года собор был торжественно освящен. Граф Строганов вручил императору Александру I ключи от храма. Через две недели его не стало. К сожалению, грандиозный план не удалось воплотить полностью. Вторая колоннада так и не была построена. Нереализованной осталась идея формирования четырех площадей. Усыпальницы Строгановых в соборе нет, более того, граф не успел даже разместить там табличку со своим именем как «зиждителя храма сего», как это принято во всем мире.

И тем не менее, оказавшись в величественном соборе, мы вспоминаем двух его гениальных творцов, двух великих каменщиков, Строганова и Воронихина, и можем повторить слова, высеченные на могильном камне их брата Кристофера Рена: «Прохожий, если ты ищешь памятник, оглянись вокруг!»

Глава 6

Масоны в чиновных кабинетах

Здание Сената и Синода на площади Декабристов (Сенатской) – одно из самых известных в архитектурном силуэте Петербурга. Вместе с громадой Главного штаба оно символизирует державную мощь империи. Эти величественные строения схожи между собой. В этом нет ничего удивительного, ведь проект их принадлежит Карлу Ивановичу Росси, «архитектору при строениях Его Императорского Величества». Строительство Главного штаба было завершено в 1829 году, а строительство зданий Сената и Синода продолжалось в период с 1829 по 1834 год. (24 августа 1829 г. было заложено здание Сената; в 1830 г. – здания Синода. Работы были завершены в 1834 году. Строительство велось под руководством архитектора Александра Штауберта по проекту Карла Росси.)

Оба здания знамениты своими арками и скульптурными композициями. Карл Иванович, великий знаток античности и мастер аллегорий, придавал каждой детали особый смысл. На арке Генерального штаба красуется колесница Славы, влекомая шестеркой лошадей. Согласно проекту Карла Росси, арку между зданиями Правительствующего Сената и Святейшего синода венчает аллегорическая композиция – герб Российской империи с возлежащими рядом фигурами Благочестия и Правосудия.

Помещенные по сторонам от нее барельефы отражают деятельность учреждений, которые располагаются в соответствующих зданиях: сцена слева адресована Священному синоду и показывает аллегорию «Закона Божьего», а сцена справа – Правительствующему Сенату и иллюстрирует «Закон естественный».

Рассмотрим «сенатский» барельеф. В его центре – усеченная колонна с раскрытой книгой под императорской короной, которую венчает лавровым венком фигура Славы (коронованная колонна традиционно называется «столпом Закона»). Такой столп часто сооружался в масонских ложах. В этой связи по-иному воспринимается знаменитая эпиграмма Пушкина: «В России нет закона. Есть столб, а на столбе – корона». Что поэт имел в виду? Что весь закон в России воплощен в императоре, этаком «будочнике будочников», как называл его Герцен? Таково традиционное толкование пушкинских строк. Но, возможно, речь здесь идет совсем о другом. Столб у Пушкина – не царь Николай, а именно столп Закона, классический масонский символ. Поэт говорил о том, что в России закон продекларирован, но не исполняется, остается лишь в виде книг и кодексов. То есть правоприменительная практика очень далека от прописанных норм права. Министр внутренних дел в правительстве Александра I граф В. Кочубей писал, как бы вторя поэту: «У нас хорошо умеют писать законы, но не умеют жить по ним».

Бросим еще один взгляд на скульптуру. Сидящая рядом со столпом Закона крылатая фигура – богиня правосудия Астрея. Она заносит на скрижали вечности положения Божественного Права.

Астрея (с греческого – «звездная») – дочь верховного бога Зевса и богини правосудия Фемиды, богиня справедливости, сестра стыдливости, обитавшая среди счастливых людей «золотого века» в давно минувшие времена. Золотой век был прекрасной порой в жизни человечества, но, увы, затем испорченность людских нравов заставила Астрею покинуть землю и вознестись на небо, где она почитается под именем созвездия Девы. С небесных высот крылатая небесная дева с печалью взирает на наш мир, где закон далеко не всегда основан на справедливости, а справедливость часто попирается во имя силы, богатства и власти. В грядущем царстве Астреи Закон и Справедливость вновь соединятся, а вместо права силы восторжествует сила права. Эта идея была чрезвычайно популярна среди российских масонов. Мечта о «самодержавном царстве Астреи» вдохновляла не одно поколение русских вольных каменщиков. В начале XIX века свои надежды они связывали с молодым царем Александром, его новыми советниками и с начинавшимися в России реформами…

13 марта 1801 года в Петербурге было оглашено правительственное сообщение, что «государь Павел Петрович скончался от апоплексического удара». Все, «от придворных господ до последних холопов», прекрасно понимали, в чем дело, и ухмылялись, слушая официальные известия. Иные вспоминали, что когда гвардейские офицеры по приказу Екатерины задушили отца Павла Петра III, в сообщениях написано было, что царь умер «от геморроидальных колик».

Смерть Павла вызвала в России взрыв энтузиазма. Николай Михайлович Карамзин риторически вопрошал: «Но кто же в России оплакивал императора Павла?» Никто, разумеется. Все радовались и ликовали.

Когда Александр принимал присягу гвардейских полков, он торжественно поклялся: «Обязуюсь править по законам и по сердцу Великой Екатерины», а затем произнес известную фразу: «При мне все будет, как при бабушке». И действительно, молодой царь почти сразу же отменил самые нелепые из павловских запретов, объявил амнистию, разрешил «свободу тиснения», разрешил открыть частные типографии, отменил эмбарго на ввоз в страну книг, журналов и нот.