16 декабря 1894
Сон пророческий
В мое окно давно гляделся день;В моей душе, как прежде, было смутно.Лишь иногда отрадою минутнойДышала вновь весенняя сирень,Лишь иногда, пророчески и чудно,Мерцал огонь лампады изумрудной.
Минутный миг! и снова я тонулВ безгрезном сие, в томительном туманеНеясных форм, неверных очертаний,И вновь стоял неуловимый гулНе голосов, а воплей безобразных,Мучительных и странно неотвязных.
Мой бедный ум, как зимний пилигрим,Изнемогал от тщетных напряжений.Мир помыслов и тягостных сомнений,Как влажный снег, носился перед ним;Казалось: ряд неуловимых линийЛомался вдруг в изменчивой картине.
Стал сон ясней. Дымящийся костерНа берегу шипел и рассыпался.В гирляндах искр туманно означалсяБезумных ведьм неистовый собор.А я лежал, безвольно распростертый,Живой для дум, но для движений мертвый.
Безмолвный сонм собравшихся тенейСидел вокруг задумчивым советом.Десятки рук над потухавшим светомТянулись в дым и грелись у огней;Седых волос обрывки развевались,И головы медлительно качались.
И вот одна, покинув страшный круг,Приблизилась ко мне, как демон некий.Ужасный лик я видел через веки,Горбатый стан угадывал, — и вдругЯ расслыхал, как труп на дне гробницы,Ее слова, — как заклинанья жрицы.
«Ты будешь жить! — она сказала мне. —Бродить в толпе ряды десятилетий,О, много уст вопьются в губы эти,О, многим ты „люблю“ шепнешь во сне!Замрешь не раз в порыве страсти пьяном…Но будет все — лишь тенью, лишь обманом!
Ты будешь петь! Придут к твоим стихамИ юноши и девы, и прославят,И идол твой торжественно поставятНа высоте. Ты будешь верить сам,Что яркий луч зажег ты над туманом…Но будет все — лишь тенью, лишь обманом!
Ты будешь ждать! И меж земных боговЕдиного искать, тоскуя, бога.И, наконец, уснет твоя тревога,Как буйный ключ среди глухих песков.Поверишь ты, что стал над Иорданом…Но будет все — лишь тенью, лишь обманом!»
Сказав, ушла. Хотел я отвечать,Но вдруг костер, пред тем как рухнуть, вспыхнул,И шепот ведьм в беззвездной ночи стихнул,Ужасный сон на грудь мне лег опять.Вновь понеслись бесформенные тени,И лишь в окно вливалась песнь сирени.
19 января 1896
Tertia Vigtlia (1898–1901)
Памяти Ивана Коневского и Георга Бахмана, двух ушедших.
Возвращение
Возвращение
Я убежал от пышных брашен,От плясок сладострастных дев.Туда, где мир уныл и страшен;Там жил, прельщения презрев.
Бродил, свободный, одичалый,Таился в норах давней мглы;Меня приветствовали скалы,Со мной соседили орлы.
Мои прозренья были дики,Мой каждый день запечатлен;Крылато-радостные ликиГлядели с довременных стен.
И много зим я был в пустыне,Покорно преданный Мечте…Но был мне глас. И снова нынеЯ — в шуме слов, я — в суете.
Надел я прежнюю порфиру,Умастил миром волоса.Едва предстал я, гордый, пиру,«Ты царь!» — решили голоса.
Среди цариц веселой пляскиЯ вольно предызбрал одну:Да обрету в желаньи ласкиСвою безвольную весну!
И ты, о мой цветок долинный,Как стебель, повлеклась ко мне.Тебя пленил я сказкой длинной…Ты — наяву, и ты — во сне.
Но если, страстный, в миг заветный,Заслышу я мои трубный звук, —Воспряну! кину клич ответныйИ вырвусь из стесненных рук!
31 марта 1900
Я
Мой дух не изнемог во мгле противоречий,Не обессилел ум в сцепленьях роковых.Я все мечты люблю, мне дороги все речи,И всем богам я посвящаю стих.
Я возносил мольбы Астарте и Гекате,Как жрец, стотельчих жертв сам проливал я кровь,И после подходил к подножиям распятийИ славил сильную, как смерть, любовь.
Я посещал сады Ликеев, Академий,На воске отмечал реченья мудрецов;Как верный ученик, я был ласкаем всеми,Но сам любил лишь сочетанья слов.
На острове Мечты, где статуи, где песни,Я исследил пути в огнях и без огней,То поклонялся тем, что ярче, что телесней,То трепетал в предчувствии теней.
И странно полюбил я мглу противоречийИ жадно стал искать сплетений роковых.Мне сладки все мечты, мне дороги все речи,И всем богам я посвящаю стих…
24 декабря 1899
«Ребенком я, не зная страху…»
Ребенком я, не зная страху,Хоть вечер был и шла метель,Блуждал в лесу, и встретил пряху,И полюбил ее кудель.
И было мне так сладко в детствеСледить мелькающую нить,И много странных соответствийС мечтами в красках находить.
То нить казалась белой, чистой;То вдруг, под медленной луной,Блистала тканью серебристой;Потом слилась со мглой ночной.
Я, наконец, на третьей страже.Восток означился, горя,И обагрила нити пряжиКровавым отблеском заря!
21 октября 1900
Любимцы веков
Ассаргадон
Ассирийская надпись
Я — вождь земных царей и царь, Ассаргадон.Владыки и вожди, вам говорю я: горе!Едва я принял власть, на нас восстал Сидон.Сидон я ниспроверг и камни бросил в море.
Египту речь моя звучала, как закон,Элам читал судьбу в моем едином взоре,Я на костях врагов воздвиг свой мощный трон.Владыки и вожди, вам говорю я: горе!
Кто превзойдет меня? кто будет равен мне?Деянья всех людей — как тень в безумном сне,Мечта о подвигах — как детская забава.
Я исчерпал до дна тебя, земная слава!И вот стою один, величьем упоен,Я, вождь земных царей и царь — Ассаргадон.
17 декабря 1897
Халдейский пастух
Отторжен от тебя безмолвием столетий,Сегодня о тебе мечтаю я, мой друг!Я вижу ночь и холм, нагую степь вокруг,Торжественную ночь при тихом звездном свете.
Ты жадно смотришь вдаль; ты с вышины холмаЗа звездами следишь, их узнаешь и числишь,Предвидишь их круги, склонения… Ты мыслишь,И таинства миров яснеют для ума.
Божественный пастух! среди тиши и мракаТы слышал имена, ты видел горний свет:Ты первый начертал пути своих планет,Нашел названия для знаков Зодиака.
И пусть безлюдие, нагая степь вокруг;В ту ночь изведал ты все счастье дерзновенья,И в этой радости дай слиться на мгновеньеС тобой, о искренний, о неизвестный друг!
7 ноября 1898
Рамсес
Отрывок
По бездорожьям царственной пустыни,Изнемогая жаждой, я блуждал.Лежал песок, за валом вал,Сияли небеса, безжалостны и сини…Меж небом и землей я был так мал.
И, встретив памятник, в песках забытый,Повергся я на каменный помост.Палили тело пламенные плиты,И с неба падал дождь огнистых звезд.По в полумгле томительного бредаНащупал надпись я на камнях тех:
Черты, круги, людские лики, грифы —Я разбирал, дрожа, гиероглифы:«Мне о забвеньи говорят, — о, смех!Векам вещают обо мне победы!»
И я смеялся смыслу знаков техВ неверной мгле томительного бреда.— Кто ты, воитель дерзкий? Дух тревожный?Ты — Озимандия? Ассаргадон? Рамсес?
Тебя не знаю я, твои вещанья ложны!Жильцы пустынь, мы все равно ничтожныВ веках земли и в вечности небес.
И встал тогда передо мной Рамсес.…………………….
Сентябрь 1899
