17 декабря 1897
Халдейский пастух
Отторжен от тебя безмолвием столетий,Сегодня о тебе мечтаю я, мой друг!Я вижу ночь и холм, нагую степь вокруг,Торжественную ночь при тихом звездном свете.
Ты жадно смотришь вдаль; ты с вышины холмаЗа звездами следишь, их узнаешь и числишь,Предвидишь их круги, склонения… Ты мыслишь,И таинства миров яснеют для ума.
Божественный пастух! среди тиши и мракаТы слышал имена, ты видел горний свет:Ты первый начертал пути своих планет,Нашел названия для знаков Зодиака.
И пусть безлюдие, нагая степь вокруг;В ту ночь изведал ты все счастье дерзновенья,И в этой радости дай слиться на мгновеньеС тобой, о искренний, о неизвестный друг!
7 ноября 1898
Рамсес
Отрывок
По бездорожьям царственной пустыни,Изнемогая жаждой, я блуждал.Лежал песок, за валом вал,Сияли небеса, безжалостны и сини…Меж небом и землей я был так мал.
И, встретив памятник, в песках забытый,Повергся я на каменный помост.Палили тело пламенные плиты,И с неба падал дождь огнистых звезд.По в полумгле томительного бредаНащупал надпись я на камнях тех:
Черты, круги, людские лики, грифы —Я разбирал, дрожа, гиероглифы:«Мне о забвеньи говорят, — о, смех!Векам вещают обо мне победы!»
И я смеялся смыслу знаков техВ неверной мгле томительного бреда.— Кто ты, воитель дерзкий? Дух тревожный?Ты — Озимандия? Ассаргадон? Рамсес?
Тебя не знаю я, твои вещанья ложны!Жильцы пустынь, мы все равно ничтожныВ веках земли и в вечности небес.
И встал тогда передо мной Рамсес.…………………….
Сентябрь 1899
Жрец Изиды
Я — жрец Изиды светлокудрой;Я был воспитан в храме Фта,И дал народ мне имя «Мудрый»За то, что жизнь моя чиста.
Уста не осквернял я ложью,Корыстью не прельщался я,И к женской груди, с страстной дрожью,Не припадала грудь моя;
Давал я щедро подаяньеВсем, обращавшимся ко мне…Но есть в душе воспоминанье,Как змей лежащее на дне.
Свершал я путь годичный в Фивы…На палубе я утра ждал…Чуть Нил влачил свои разливы;Смеялся вдалеке шакал.
И женщина, в одежде белой,Пришла на пристань, близ кормы,И стала, трепетно-несмело,Там, пред порогом водной тьмы.
Дрожал корабль наш, мертвый, сонный,Громадой черной перед ней,А я скрывался потаенноМеж бревен, весел и снастей.
И, словно в жажде утешенья,Та, в белом женщина, ждалаИ медлила свершить решенье…Но дрогнула пред утром мгла…
В моей душе все было смутно,Хотел я крикнуть — и по мог…Но вдруг повеял ветр попутный,И кормщик затрубил в свой рог.
Все пробудились, зашумели,Вознесся якорь с быстротой,Канаты радостно запели, —Но пристань видел я — пустой!
И мы пошли, качаясь плавно,И быстро все светлело вкруг, —Но мне казалось, будто явноВ воде распространялся круг…
Я — жрец Изиды светлокудрой;Я был воспитан в храме Фта,И дал народ мне имя «Мудрый»За то, что жизнь моя чиста.
9 марта 1900
Психея
Что чувствовала ты, Психея, в оный день,Когда Эрот тебя, под именем супруги,Привел на пир богов под неземную сень?Что чувствовала ты в их олимпийском круге?
И вся любовь того, кто над любовью бог,Могла ли облегчить чуть видные обиды:Ареса дерзкий взор, царицы злобный вздох,Шушуканье богинь и злой привет Киприды!
И на пиру богов, под их бесстыдный смех,Где выше власти все, все — боги да богини,Не вспоминала ль ты о днях земных утех,Где есть печаль и стыд, где вера есть в святыни!
23 декабря 1898
Цирцея
Я — Цирцея, царица; мне заклятья знакомы;Я владычица духов и воды и огня.Их восторгом упиться я могу до истомы,Я могу приказать им обессилить меня.
В полусне сладострастья ослабляю я чары:Разрастаются дико силы вод и огней.Словно шум водопадов, словно встали пожары, —И туманят, и ранят, всё больней, всё страшней.
И так сладко в бессильи неземных содроганий,Испивая до капли исступленную страсть,Сохранять свою волю на отмеченной граниИ над дерзостной силой сохранять свою власть.
1 августа 1899
Кассандра
Пророчица Кассандра! — тень твоя,Путь совершив к благословенной Лете,Не обрела утех небытия,И здесь твои мечты горят огнем столетий.
Твой дух живет в виденьях лучших дней,Ты мыслью там, близ Иды, у Скамандра,Ты ищешь круг тебе родных теней,Поешь в Аиде им, пророчица Кассандра!
Зовешь вождей и, Фебом вновь полна,Им славишь месть, надеждой пламенея, —Что примут казнь ахейцев племена,Во прах повергнуты потомками Энея!
Но влага Леты упоила всех,И жажду мести пробуждать в них тщетно!Уста героев гнет загробный смех:Ты славишь — все молчит, зовешь — и безответно!
8 марта 1898, 1923
Моисей
Я к людям шел назад с таинственных высот,Великие слова в мечтах моих звучали.Я верил, что толпа надеется и ждет…Они, забыв меня, вокруг тельца плясали.
Смотря на этот пир, я понял их, — и вотО камни я разбил ненужные скрижалиИ проклял навсегда твой избранный парод.Но не было в душе ни гнева, ни печали.
А ты, о господи, ты повелел мне вновьСкрижали истесать. Ты для толпы преступнойОставил свой закон. Да будет так. Любовь
Не смею осуждать. Но мне, — мне недоступнаОна. Как ты сказал, так я исполню все,Но вечно, как любовь, — презрение мое.
25 апреля 1898
Александр Великий
Неустанное стремленье от судьбы к иной судьбе,Александр Завоеватель, я — дрожа — молюсь тебе.
Но не в час ужасных боев, возле древних Гавгамел,Ты мечтой, в ряду героев, безысходно овладел.
Я люблю тебя, Великий, в час иного торжества.Были буйственные клики, ропот против божества.
И к войскам ты стал, как солнце: ослепил их грозныйвзгляд,И безвольно македонцы вдруг отпрянули назад.
Ты воззвал к ним: «Вы забыли, кем вы были, что теперь!Как стада, в полях бродили, в чащу прятались, как зверь.
Создана отцом фаланга, вашу мощь открыл вам он;Вы со мной прошли до Ганга, в Сарды, в Сузы, в Вавилон.
Или мните: государем стал я милостью мечей?Мне державство отдал Дарий! скипетр мой, иль он ничей!
Уходите! путь открытый! размечите бранный стан!Дома детям расскажите о красотах дальних стран,
Как мы шли в горах Кавказа, про пустыни, про моря…Но припомните в рассказах, где вы кинули царя!
Уходите! ждите славы! Но — Аммона вечный сын —Здесь, по царственному праву, я останусь и один».
От курений залы пьяны, дышат золото и шелк.В ласках трепетной Роксаны гнев стихает и умолк.
Царь семнадцати сатрапий, царь Египта двух корон,На тебя — со скриптром в лапе — со стены глядит Аммон.
Стихли толпы, колесницы, на равнину пал туман…Но, едва зажглась денница, взволновался шумный стан.
В поле стон необычайный, молят, падают во прах…Не вздохнул ли, Гордый, тайно о своих ночных мечтах?
О, заветное стремленье от судьбы к иной судьбе.В час сомненья и томленья я опять молюсь тебе!
Ноябрь 1899
