к её волосам.
— Вероятно, он круглый дурень, раз предпочёл кого-то другого тебе.
— Говорит мужчина, который не встречался с моей стрёмной семейкой. С другой стороны, раз ты демонёнок, то отлично впишешься в компанию. Карма, наверное, попытается добавить тебя в свою коллекцию. Селена захочет взять интервью. А вот Молли пожелает, чтобы ты разыскал её потеряшки.
Он нахмурился.
— Ты меня не боишься?
— Не-а. Меня лишь пугает раздавшееся из-под моей кровати покашливание невесть кого.
— Прости, что?
Она сморщила нос.
— Моя мать со своей сестрой каждый год отвозили меня с сестрой, братом и кузинами в гости к нашей тётушке. Мои кузины — маленькие хулиганки. Карма или Эсси прятались под кроватью и пугали нас перед сном. Покашливание из-под кровати — одна из их милых добрых шалостей. Минуты за три я к нему привыкла. Они закалили меня, сделав кожу непробиваемой.
Поражённый Кэдиган зарылся рукой в её волосы.
— Ты не похожа ни на одну виданную мной женщину.
— Да, я такая. «Вы никогда не забудете Джозетту». И это никогда не было комплиментом.
Он склонил голову, с любопытством разглядывая её.
— Джозетта?
— Это моё полное имя. Джо — прозвище. Джозетта или ещё хуже — Кошечка Джози — канули в лету под безжалостными шуточками юности.
Кэдиган накрутил прядь волос на указательный палец и стал потирать прядку большим.
— Красивое имя. Как и женщина, которую им нарекли.
Она растаяла от этих слов.
«Не смей.
Даже не думай об этом».
Но было слишком поздно. Она жаждала его до такой степени, что отрицать было бессмысленно.
«А что если это не сон, и он на самом деле демон?
Ты вообще себя слышишь? Совсем сдурела. Он не может быть демоном. Ты в это не веришь. Ты валяешься в коме. Смирись и попробуй этот лакомый кусочек, прежде чем он растает, превратившись в липкую гадость».
Кэдиган затаил дыхание, почувствовав перемену в её настроении. Глаза потемнели от той же всепоглощающей страсти, что снедала и его. Она стала опускать голову.
Вопреки здравому смыслу, он не просто позволил целовать себя, а ответил на поцелуй со всем пылом. В отличие от предыдущего, этот был необузданным и требовательным. Поцелуй, рождённый чистейшей похотью и свирепым голодом, бушующим внутри.
Не отрываясь от его губ Джо привстала и, приподняв рубаху, провела рукой по его груди. Кэдиган громко застонал от прикосновения другого существа. А когда она наклонилась и облизала сосок, то задрожал и зарычал от удовольствия.
Джозетта со смехом попыталась развязать шнурки на шоссах[15], пока не отпрянула с проклятием.
— Что во имя шоколада это такое? Тебя заварили в эти штуки? Это жесть.
Кэдиган присоединился к её смеху и потянулся развязать шнурки, как вдруг до него дошло, что она их затянула, и они стала похожи на чертовски спутанный канат. Ругаясь и рыча, он стал дёргать шнуровку.
— Это как богом проклятый пояс целомудрия.
— Дай нож, и я их отрежу.
Он застыл, глядя на неё во все глаза.
— Женщина, ты лишилась рассудка, если думаешь, будто я позволю тебе орудовать ножом у моих чресл. Ты окончательно растеряла мозги?
— В этой тарабарщине, которую ты по ошибке считаешь английским, я точно услышала: «Да, Джо. Ты можешь срезать их с меня».
Она и впрямь потянулась за оружием.
Придя в ужас и слегка ошалев, Кэдиган вмиг расшнуровал все завязки на теле с помощью магических сил.
— Даже не смей, чаровница!
Дьявольская усмешка заиграла на её лице, когда она обвела его вокруг пальца.
— Ха! Я так и знала, что ты справишься. Была нужна лишь капля мотивации.
«Ach[16], она сокровище».
С дразнящей улыбкой он нежно поцеловал её, окунувшись в водоворот неизведанных и чуждых эмоций. Никогда раньше в кровати он не смеялся и не обменивался шуточками.
И если на то пошло, за пределами опочивальни тоже.
Необыкновенные ощущения.
Джо едва могла дышать, наслаждаясь его вкусом, пока их языки сплелись в древнем как мир танце. Ей в память навеки врезался образ его обнажённого тела. Даже весь в шрамах он был великолепен. Тем временем Кэдиган медленно расстёгивал её рубашку.
Пока не добрался до лифчика и не изверг поток валлийской брани.
— Какого дьявола? Как избавиться от этой чертовщины?
Джо потёрлась об него носом.
— Не так весело, скажи? Пытаться развернуть подарок, склеенный суперклеем.
Он с игривым видом прищурился, и её одежда испарилась так же быстро, как его.
Джо ахнула и потянула простыню, чтобы прикрыться.
— Да, ладно. Ты владеешь тёмными силами, приятель. Поосторожней.
Он не ответил. С потемневшим взглядом Кэдиган медленно опустил руку и обхватил ладонью её грудь. У Джо поползли мурашки от ощущения тёплых мозолистых пальцев. Он вновь прильнул к её губам, прежде чем уложил на кровать и коленом развёл бёдра.
Прикусив губу, она потянулась к медальону на его шее. Чуть больше четвертака, с изображением трехглавого дракона, сжимающего щит в когтях. А на щите какая-то надпись рунами.
— Что здесь написано?
Он глянул вниз, обнял её за шею и прошептал, прижимаясь губами к коже.
— A ddioddefws a orfu.
— Легко тебе говорить, валлиец. Что это означает?
— Страдает ибо спасённый.
Она обхватила ладонями лицо, чувствуя подступающие слёзы. То, как к нему относились. Неудивительно, что он носил этот медальон. Желая унять омрачившую синеву глаз, она обвила ногами его талию и прижалась всем телом.
Кэдиган резко вдохнул от прикосновения её кожи. Он забыл, насколько мягкой может быть кожа женщины, а Джозетта оказалась самой нежной из всех на свете. От аромата миндаля с примесью ванили голова шла кругом, особенно, когда она дышала у его уха и покусывала мочку. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не кончить от этого наслаждения.
Прикусив губу до крови, он знал, что сражается против Голиафа со сломанным копьём.
Отрывисто дыша, Кэдиган заглянул в омут тёмных глаз, лаская пальцем изгиб гладкой щеки.
— Клянусь, Джозетта я проведу остаток ночи, заглаживая пред тобой вину. Но сдерживаться более у меня нет мочи.
Сдавшись обуявшим его чувствам, Кэдиган одним толчком вошёл в неё.
Джо застонала. Он был так хорош и полностью заполнил её. Толстый и твёрдый. Она забыл, какая клёвая штука — секс. С другой стороны, никто никогда так себя с ней не вёл. Будто она глоток воздуха, необходимый ему для жизни. Кэдиган не сводил с неё глаз, ускоряя темп с яростным рычанием.
Джо провела рукой по его испещрённой
