играют на золотистой коже и мышцах. Настроение лишь портил вид несметного количества шрамов.
Так много незаслуженных страданий.
Она провела пальцем по его медальону, согретому жаром тела, раздумывая, как тот оказался у Кэдигана. Это чей-то подарок? Кэйд не похож на мужчину, который купит себе нечто подобное.
«Страдает, ибо спасённый».
Да, судя по изречению, медальон ему подарил в детстве один из монахов, чтобы поддержать и напомнить малышу, что всё может обернуться в лучшую сторону. К сожалению, с ним этого так и не произошло. И от того, что его держали здесь как зверька в зоопарке, у Джо на душе кошки скребли.
Как он находил силы вставать и бороться без всякого света надежды. Как ему удалось терпеть это тысячелетие? Бывали дни, когда ей даже не хотелось подниматься с постели.
Сегодня как раз такой, только по совсем иной весомой причине.
Когда Джо вернула медальон ему на грудь, то заметила, что Кэйд проснулся и из-под руки наблюдает за ней.
— Доброе утро, солнышко, — поддразнила она.
— Доброе, caru, — ответил он с сексуальной усмешкой.
Её обуяла ярость.
«Вот после такого сочувствуй козлам! Сволочь!»
— Моё имя — Джо! Не Карен. О Господи, поверить не могу, что ты не помнишь!
Когда она попыталась встать, Кэдиган силой удержал её на месте. И Джо поняла, насколько он ужасающе силён, и с какой лёгкостью может ранить её, если захочет.
— Я помню твоё имя, Джозетта. Неужто я мог его забыть. Caru — не имя другой женщины. С валлийского — это любовь... ласка. Ни в коем разе не оскорбление.
Джо почувствовала себя полной идиоткой из-за своего неадекватного поведения.
«Будь ты проклят, Барри».
— Ох. Мне жаль, прости.
Он провёл рукой по её спутанным волосам.
— Это мне впору сожалеть о мужчине, причинившем тебе такую боль, что ты думаешь, будто я мог забыть прикосновение, лицо и имя богини Бранвен[17] после проведённой с ней ночи. Как я могу спутать тебя с другой, если ты самая красивая в мире женщина?
От его искренних слов на глаза навернулись слёзы. Никто никогда не говорил ей таких романтических слов.
— Только с тобой я чувствую себя красивой, — призналась она.
В этом отношении он единственный, с кем она чувствовала себя защищённой и бесценной. Разве не глупо? Она знает его меньше суток, и всё же нельзя отрицать чувства, которые она испытывала всем сердцем.
«Проклятье, я втюрилась в незнакомца».
Он провёл рукой по её подбородку, отчего по рукам побежали мурашки.
— Тогда ты не встречала настоящих мужчин, Джозетта. Лишь величайших дураков.
Улыбаясь, Джо коснулась его губ. Когда она попыталась подняться, чтобы поцеловать его, Кэйд прижал её к себе.
— Поаккуратней с моим достоинством, любимая. Кое-что мне хотелось бы сохранить на долгие лета.
Смеясь, она поцеловала его в щёку.
— Я не хотела тебе навредить, — Джо огляделась, поняв, что здесь нет важной комнаты. — Хм... из любопытства, а куда здесь можно сходить по делам?
Озадаченный взгляд Кэдигана говорил о том, что он не понял, о чём речь.
— Клозет, Кэйд. Мне туда нужно. И не через час. Желательно, сею секунду.
— Ах.
В миг на них появилась одежда. Секунду назад они лежали в кровати, а в следующую — оказались возле небольшого ручейка в лесу.
Кэдиган собрался отойти от неё, но Джо схватила его за руку.
— Ты куда собрался?
Он вопросительно приподнял бровь.
— Я думал, ты захочешь в уединении заняться делами.
— Всё верно, но где же уборная?
Он махнул в сторону небольшой рощи.
— Серьёзно?
— Да. Иного нет.
«Фу! Паршиво. Всё равно, что пойти в поход с дядей Томом, Эсси и Тайаной. На природе отстойно, когда дело доходит до гигиены».
— А у тебя рулон есть?
— Рулон?
— Ради бога и всех святых, туалетная бумага. «Cottonelle», «Scott», «Quilted Northern». «Angel Soft»? Тебе что-нибудь из этого знакомо?
Кэдиган осмелился посмеяться над её возмущением. И от этого Джо захотелось его придушить. С дьявольской ухмылкой он протянул руку, и на ладони появился рулон идеального удобства.
— Сие сгодится, ласточка?
— Да! Спасибо!
Схватив рулон, Джо пошла к кустам. И если объявится рыцарь с «ни»[18], она собирается закричать.
Громко. Самоотверженно и, позабыв о смущении.
Закончив, она пошла назад к Кэдигану, который ждал её с вазочкой серых ягод. Он жевал что-то наподобие веточки.
— Что это? — спросила она, показывая на штуку, которая, вероятно, была самым неаппетитным завтраком, ведь Кэйд грыз её как пёс — недублёную сыромятную кожу.
Он проглотил, а потом ответил:
— Корень Мерлина.
— И вкусно?
Он скривил лицо.
— Едва ли. — Кэйд протянул ей вазочку. — Сие для языка приятней, но их мало, поскольку расцветают по ночам, но я сберёг их для тебя.
Нерешительно она выбрала одну из круглых серых ягодок.
— Почему здесь нет красок?
Даже их кожа вновь стала серой.
— Говорят, когда великая Пенмерлин Аквила переместила Авалон и Камелот из мира людей, дабы защитить их от армии королевы фей, кое-кто из Круга Морганы сбежали в аббатство, решив, будто так укроются от опасности. Но, ступив на территорию Гластонбери, они пробудили магию Мерлина и прокляли себя на жизнь в тени.
«Кэйд сейчас говорит о Моргане и волшебнике Мерлине?»
— Камелот? Это типа король Артур и Ланселот?
Он кивнул, а Джо прожевала ягоду. Несмотря на неаппетитный цвет, она оказалась довольно вкусной.
Уплетая угощение, Джозетта обернулась посмотреть на это место новым взглядом. Итак, это холм святого Михаила, что вблизи Гластонбери, о котором она слышал во время дебатов кузин. Ничего себе! Отнюдь не то, что она себе представляла.
— Ты был одним из рыцарей короля Артура?
Кэдиган фыркнул с оскорблённым видом.
— Ласточка, я не столь стар. Артур почил задолго до того, как меня произвели на свет Божий.
— Ой, прости — Она взяла ещё одну ягодку. — Однако согласись, ты будешь постарше самого старого престарого кузена.
Кэдигану не хотелось признаваться. Не обратив внимания на её остроту, он втянул воздух при виде ягодного сока на губах Джо. Не задумываясь, Кэдиган приподнял её подбородок и поцеловал. Сердце колотилось от страстной тоски. Он вздохнул, мечтая вечность держать Джозетту в своих руках.
Однако, к сожалению, он вынужден отправить ласточку восвояси. И чем скорее, тем лучше. Каждую проведённую секунду в этой обители, особенно
