«Тот, кто научится сознательно контролировать биение сердца, сумеет победить смерть», – писал он, повторяя сказанное в «Хатха-йога Прадипике». В своем курсе для суперпродвинутых йогов Йогананда раскрыл «тайну», которая на самом деле таковой не являлась: «Йоги умеют останавливать сердцебиение и дыхание, но при этом не умирают, так как в их теле остается космическая энергия».
И вот в гуще этой феерии сверхъестественного вдруг случилось беспрецедентное событие – в мире разоблачений йоги появился перебежчик, «двойной агент», знавший секреты этой дисциплины, ее знаменитостей, а главное, ее уязвимые места.
Басу Кумар Багчи (1895–1977) вырос в Бенгалии, как и Н. Ч. Пол, и был близким другом Йогананды. Они вместе учились в колледже, вместе приняли монашеский обет, основали школу, потом переехали в Америку, где проповедовали и издавали религиозные трактаты. Багчи был второй скрипкой в перспективном предприятии, основанном Йоганандой в Лос-Анджелесе. Содружество Самореализации Йогананды в итоге завладело огромным количеством недвижимости на побережье, включая участок живописного калифорнийского берега площадью более 12 акров.
Но двое друзей впоследствии поссорились – якобы из-за того, что Йогананда нарушил обет целомудрия с почитательницами женского пола. Багчи же добровольно снял монашеский обет и получил докторскую степень по психологии. Проработав некоторое время в Гарварде, он занял пост в Мичиганском университете и стал первопроходцем в сфере расшифровки мозговых волн с целью диагностики и лечения заболеваний, в том числе опухолей мозга и эпилепсии. В этот период Багчи почти ничего не писал о йоге. Йога была его прошлым, не будущим.
А потом Йогананда умер. Это произошло в 1952 году, во время выступления знаменитого свами в лос-анджелесском отеле «Билтмор». С Йоганандой случился сердечный приступ, он упал, и сообщение о его смерти попало на первую страницу «Лос-Анджелес Таймс». После кончины йога в возрасте 59 лет Содружество Самореализации пустилось во все тяжкие. Йогананду объявили почившим святым. Началась идеализация. Содружество напечатало портреты покойного йога, буквально лучившегося неземным светом.
И Багчи решил копнуть глубже. Так началось десятилетнее исследование самого впечатляющего из йоговских чудес – умения останавливать сердце.
Багчи привлек коллег, заручился финансовой поддержкой Фонда Рокфеллера, купил лучшее оборудование, съездил в Индию, посетил ашрам Гуна и изучил самых опытных практикующих йогов в мире. Его радости не было предела, когда ему наконец удалось найти даже Кришнамачарью, «гуру современных гуру», основавших самые популярные школы современной йоги. Знаменитый учитель был живым доказательством того, что йоговские чудеса существуют. Чтобы привлечь сторонников, Кришнамачарья начал демонстрировать умения, которые его приверженцы называли сиддхами: на время прекращал сердцебиение, останавливал машины одними руками, поднимал зубами тяжелые предметы.
Когда к нему впервые обратились с просьбой продемонстрировать сиддхи, он запротестовал. Ему было 67 лет, он был слишком стар. Но наконец он согласился. Багчи подсоединил электроды, почтенный гуру закрыл глаза и сконцентрировался. Бип, бип, бип – заплясали самописцы, улавливая еле заметное сердцебиение, как бы Кришнамачарья ни старался. Да, безусловно, биение сердца замедлилось. Но даже мимолетного взгляда на бумагу было достаточно, чтобы понять: оно бьется, пусть медленно и недостаточно четко, чтобы это можно было расслышать стетоскопом. Ошибки быть не могло – бип, бип, бип.
В 1961 году Багчи и его коллеги опубликовали отчет о своем открытии в журнале «Кровообращение» – престижном альманахе Американской ассоциации кардиологов. «Мы часто слышали сообщения о том, что некоторые йоги способны останавливать сердце, – вспоминал позднее Багчи. – Все, даже врачи, верили в этот миф. Мы же узнали истину».
Вскоре к исследованию подключился еще один инсайдер. Этот не был перебежчиком, скорее его можно было назвать одним из самых авторитетных людей в мире йоги.
Джаганнатху Гуну на тот момент было почти 80 лет; его побелевшие волосы волнами спадали на плечи. Исследования сердцебиения привлекли его внимание. Ведь в них участвовали и его коллеги. Багчи прожил в ашраме Гуна дольше кого-либо из индийских учеников – более пяти недель. Тот постулат, который западные ученые приехали изучить – а как выяснилось, и опровергнуть, – был не просто какой-то мелочью, а основополагающей идеей йоги. Все это ставило сотрудников научного ашрама в неловкое положение.
Менее серьезный исследователь взялся бы отрицать находку ученых или искать в их измерениях изъян. Но только не Гун. Не мятежник-националист, поклявшийся не делать ни одного заявления, «не имея научных доказательств», Гун созвал своих коллег и, к чести своей, сделал это не для галочки и не для самооправдания, а с искренними намерениями. Как будто на закате лет его снова переполнила решимость укрепить репутацию своего заведения. И пока Багчи и его команда занимались исследованиями сердца, Гун взялся за куда более сложную проблему.
Как показал пример Пенджаб Йоги, самой впечатляющей публичной демонстрацией сверхъестественных способностей гуру и адептов йоги было живое захоронение.
Гун заставил своих коллег соорудить «самадхи-яму» – точь-в-точь такую, как земляные «берлоги» йогов-чудотворцев. Однако яму нужно было устроить таким образом, чтобы минимизировать внешние воздействия и полностью исключить жульничество. В отличие от ям йогических «супергероев», эту вырыли не в поле, не в саду, а в подвале лаборатории, где доступ воздуха было легче контролировать и ограничивать. Это была яма шести футов в длину, четырех в ширину и четырех в глубину с полом из гипса и кирпичными стенами, покрытыми толстым слоем краски. Дверь запечатали, сделав яму герметичной. В результате этих предосторожностей получился отсек, полностью отгороженный от внешнего мира, – первый в своем роде. Свежий воздух не мог проникать внутрь, а выдыхаемый – выходить наружу.
Для участия в эксперименте сотрудники ашрама пригласили добровольцев из своих рядов, и не только. Самым одаренным оказался бродячий циркач атлетического сложения, выполнявший йогические трюки на деревенских ярмарках. Он хвастался, что пробыл под землей около месяца. Звали его Рамандана Йоги, он носил браслеты и плавки тигровой расцветки.
В 1962 году он дважды отважился на эксперимент с захоронением. В первый раз ему удалось выдержать срок, который был весьма далек от 40 дней и 40 ночей. И даже от месяца и недели. Рамандана Йоги пробыл в яме ровно 11 часов. Вторая попытка была чуть успешнее. Он продержался 18 часов, после чего, задыхаясь, потребовал, чтобы его выпустили.
В общей сложности ученые запирали добровольцев в яме 11 раз. Прежде подобные эксперименты не проводились ни разу. Результаты противоречили всем россказням о йоговских чудесах, которыми потчевали народ в течение многих столетий.
В наше время ашрам выглядит слегка обветшалым – со стен отваливается штукатурка, все заросло густой растительностью. Но яма словно застыла во времени – краска такая же яркая, стены и пол чистые. Она готова принять новых добровольцев, если такие появятся. Отчасти музей, отчасти приглашение принять вызов.
«Мы готовы провести новый эксперимент», – заявил Макранд Гор, старший исследователь ашрама, показывая мне яму. Крошечная берлога, хорошо освещенная и выкрашенная яркой краской, действительно, казалось, готова была принять нового волонтера. С потолка свисали пучки проводов, словно поджидая очередного йога со сверхъестественными способностями.
К экскурсии присоединился начальник Гора Т. К. Бера, невысокий и крепкий мужчина. По его словам, сотрудники ашрама уже несколько десятилетий пытались найти подтверждение тому, что сиддхи существуют, но, увы, не обнаружили ни одного, как ни старались.
«Люди говорят, что йога – это черная магия, – заметил Бера. – Но мы пока сделали лишь одно открытие: йоги способны существовать в условиях сильно замедленного метаболизма. Это все, что мы обнаружили. И это не магия».
Мир «популярной йоги» никак не прокомментировал эксперимент с демистификацией живых захоронений, однако продолжил избавляться от старых ассоциаций с магией и эротизмом. Эта тенденция достигла пика с приходом Айенгара.
Его «Прояснение йоги» (1965) вскоре стало прикладной библией хатха-йоги. Книга разошлась по всему миру тиражом более миллиона экземпляров, подтвердив экспортный потенциал йоговской практики. В предисловии Айенгар насмехался над доверчивыми простаками, которые спрашивали его, может ли он «пить кислоту, жевать стекло, проходить сквозь огонь, становиться невидимым и выполнять прочие магические трюки». Свою цель он обрисовывал совсем другой: представить йогу «в свете современной эпохи».
Айенгар не упоминал ни слова о Гуне, Багчи, провальном эксперименте с участием своего гуру Кришнамачарьи или обучении у своего научного руководителя Гокхале. Он просто снабдил свою книгу более точными указаниями, чем кто-либо до него.
