— Пон-я-я-ятненько, — тянет он, но явно о чем-то думает.
— А что? А что? — мне хочется проникнуть ему в голову и прочитать мысли, но, к сожалению, этого я делать не умею.
— Ужасная девчонка, — вдруг говорит он мне. — Глупая, поверхностная, отвратительная.
От шока я замираю.
— В смысле?
— В прямом. Ты приглядись — двух слов связать не может, а все туда же — в академию магии решила поступить! Она явный шопоголик и увлекается вещами. Да она просто…пустышка!
От ярости я не могу дышать. По позвоночнику скользит неприятное ощущение — я просто хочу надавать пощечин Брэндону за его слова, но, конечно же, не могу!
— Да ты…да ты… — мне хочется сказать ему, что его слова отвратительны и он сам ужасен, но не могу совладать со своим речевым аппаратом. Мне и обидно, и стыдно, и больно, и, конечно же, неприятно слышать от парня такие слова в свой адрес.
Брэндон касается моего плеча. Улыбается, будто только что не он разрушил мой мир.
— Спасибо, Кэн. Выговорился и прямо легче стало.
— Уфффф…
— Знаю, знаю, ты хочешь сказать, что сам я не лучше, что говорю это о девчонке, но правда, она — просто заноза в заднице и я ее просто ненавижу. И это впервые, когда я позволяю себе обсуждать кого-то за спиной. Но, думаю, она и так понимает, что она мне неприятна! Кэн, дружище! Ты просто молодец!
Мы останавливаемся у дорожки, которая ведет к таун-хаусу, где мы вместе живем.
— Ну что, считаю, что свою часть договора я выполнил. Сегодня мы занимались почти половину дня, закрепим на днях на льду, и тебе этого будет достаточно. Окей?
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, может быть, послать его к черту после всего сказанного, как вдруг…
Дом начинает светиться светомузыкой. Освещение включается и выключается самостоятельно во всех комнатах, на первом и втором этажах, и в моей комнате оно мигает особенно интенсивно.
В страхе я хватаюсь за руку Брэндона. Прижимаюсь к нему ближе, но он вряд ли это замечает.
— Ч-что за черт? — спрашивает он ошарашенно, не отводя взгляда от дома. На его лице мигает свет и тень, отбрасываемые домом.
— Эй, голубки, эм… тутти-фрутти… — подкрадывается сзади Лэндон. Я подпрыгиваю от его внезапного появления и откатываюсь дальше от Брэндона, шурша роликами по асфальту. Парень кивает на дом. — Что это?
Мы оба пожимаем плечами.
— Думаешь, это привет от йелльцев? — спрашивает Лэндон у Брэндона, как у капитана команды хоккеистов, где, похоже, принято устраивать постоянные пакости.
Парень сначала качает головой, а потом вдруг щурит глаза.
— Мне кажется, я слышал о чем-то подобном. Это не чертовы йелльцы, — Брэндон задумчиво постукивает по подбородку. И тут же предупреждает следующий вопрос Лэндона: — Это вообще не хоккеисты из Лиги Хмеля. Это кардинально другое. Это — магия. Это чей-то дух, который хочет вырваться наружу и зовет того, кто ему может в этом помочь. Помнишь сгоревшее дерево? А вчера у меня чайник включался — выключался как минимум триста раз! А проблемы с ванной комнатой?
Лэндон переводит взгляд на дом, в котором иллюминация постепенно успокаивается, и интенсивность снижается.
— Точно. Это чей-то дух.
Тут я сглатываю и чувствую, как становится одновременно жарко и холодно — так бывает всегда, когда ощущаешь панику.
#притяжение в ночи
В доме темно и спокойно. Я лежу на кровати и ворочаюсь с боку на бок — невозможно спать после всех событий, которые случились за один только день! В голове и так и эдак крутится Брэндон. Вот он улыбается мне, когда подхватывает и не дает упасть, вот он со смехом ерошит волосы, когда мы уезжаем с места преступления — от общежития Йелля, вот он откусывает пиццу, но делится со мной, когда понимает, что все остальные куски парни уже расхватали, а вот — говорит, что я — пустышка и ужасная девушка!
От мыслей о Брэндоне мое сердце действительно начинает стучать чаще, кровь толчками пульсирует в ушах.
Я открываю глаза и тут же вспоминаю, с какой яростью и злостью парень смотрел на меня на льду, когда ему сообщили, что в качестве отработки за язвительность ему придется заниматься со мной уроками катания на коньках, и этот взгляд опаляет мои внутренности стыдом и неприятием. Такого же взгляда я удостоилась после урока по дизайну одежды, откуда шла окрыленная своим успехом после правильного ответа преподавателю, и от чего все положительное, что я испытывала, тут же рассыпалось в прах.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Нет, Брэндон Кромби — совершенно не тот человек, с которым не только не стоит пытаться завести какие-то отношения, но от которого вообще стоит держаться подальше!
Тем более мне — Кэндис Стар, вернее, Кэну Стар.
Ой, даже не могу представить, что будет со мной, когда выяснится, что я на самом деле не парень! Дай бог, чтобы только из таун-хауса выселили, а не из академии за наглость отчислили.
Все страшные кары, какие только могут быть, тут же предстали перед моими глазами. Думаю, парни обязательно начнут травлю, это вообще в их духе — устраивать что-то этакое, тем более тому, кто посмеет пойти против них. С их задором и удалью даже не знаешь, чего можно будет ожидать!
Наконец, не выдержав душевных метаний в душной постели, я вылезаю из-под одеяла.
Может быть, стоит чего-то перекусить, и тогда сытый желудок удастся обмануть и усыпить? С этими мыслями я натягиваю на себя синий халат, который приобрела совсем недавно как раз на такой случай — случай бесцельного скитания по дому. Он хорошо сочетается с пижамой унисекс, так что можно сказать, что я выгляжу, может быть, не очень мужественно, зато очень стильно.
В полной темноте спускаюсь на кухню. Мне уже не страшен никакой дух. Тем более, что Брэндон несколько раз повторил: дух не опасен, если бы он мог или хотел причинить вред, то давно бы это сделал. Но все равно нужно будет разобраться в его природе. Ведь понятно, что он рано или поздно наберется силы и тогда…
Ой, даже не хочу думать, что именно — «и тогда».
Потому что к тому времени, я надеюсь, женское общежитие отремонтируют и я вернусь обратно в комнату с Ритикой, где этот самый дух меня не сможет найти. И достать. И съесть. Или что он там планирует!
Наливаю в стакан прохладного сока и достаю булочку из пакета. И вдруг чуть не роняю ее на пол — в комнату входит Брэндон. Тонкие пижамные брюки сидят на бедрах довольно низко, серый трикотаж в темноте кухни больше похож на вторую кожу парня. Неровный лунный свет оттеняет его мускулатуру, за которую, думаю, многие парни готовы продать душу дьяволу. Волосы взъерошены, и мои пальцы начинает покалывать от желания к ним прикоснуться. Вздыхаю и прижимаюсь к столешнице, будто бы таким образом смогу стать невидимкой. Но, конечно же, у меня ничего не получается.
— Привет, — он подходит ближе и протягивает руку, упираясь о шкаф позади меня.
От такой близости кружится голова, я чувствую его индивидуальный мужской аромат и мне хочется раствориться в нем, прижаться к теплому, даже горячему телу, почувствовать губами пульс, провести языком по шее…Оу, помоги мне господь…
— Не спится? — он опускает голову ниже, чтобы оказаться на уровне с моими глазами, и я сглатываю.
— Мне тоже… — он делает паузу, и в тишине слышно, как бьется пульс, как стучит сердце, хотя прямо сейчас не понятно: сердце мое или его. Он закусывает нижнюю губу, делает короткий вдох носом, и тут же расслабляется, облизывает верхнюю губу юрким языком. — Можно мне…
Я не выдерживаю этой близости, которая кружит голову, взрывается фейерверком в мозгу. Одновременно и ненавижу его за то, кто он есть и одновременно чувствую невероятное притяжение. Как разобраться в этих противоречивых чувствах?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да… — шепчу непослушными, онемевшими губами, которые начинает покалывать от предчувствия, что может произойти… — Можно…
Прикрываю глаза и вытягиваю губы трубочкой. Делаю едва заметное движение, которое можно расценить однозначно — я придвигаюсь ближе к Брэндону, и еще чуть-чуть и окажусь буквально в его объятиях.
