занятий. Вокруг не было ни души. Подавив первое желание сбежать, я набралась смелости и направилась к дракону. Не бросать же свои бедные травки ему на съедение. Если он еще несколько минут так простоит над моими посевами, они точно завянут.
– Доброе утро, лир Варгас, – поприветствовала я и как можно дружелюбнее спросила: – Решили приобщиться к садоводству?
– Доброе утро, – кивнул он. От взгляда карих глаз по коже пробежали мурашки. – Да вот, смотрю что растет в наших оранжереях. Какие необычные травы.
Он указал на темно-красные ростки.
– Это огнецвет. Используется для согревающих зелий, – пояснила я. – Нескольких капель достаточно, чтобы целую ванну с водой довести до комфортной для мытья температуры.
Зимой такие зелья расходились на ура. Не все жилища в Мерканде были оснащены артефакторными нагревателями. Так что я неплохо зарабатывала за сезон. Именно поэтому огнецвету отводилось много места на моих грядках.
– И для жидкого огня, – заметил лир Варгас, не отводя взгляд.
Было в нем что-то пытливое или даже предостерегающее, что я невольно съежилась. Когда-то давно боевые маги брали жидкий огонь на задания. Разлитое по бутылочкам зелье, подходило для бросков на небольшие расстояния. Использовали его осторожно. В основном против монстров и опасных магических существ. Но после нескольких несчастных случаев, зелье убрали из боевой выкладки и внесли в список запрещенных. Неужели дракон подозревает меня в чем-то?
– Я не собираюсь варить жидкий огонь. Просто выращиваю огнецвет, – сказала в свою защиту.
– Адептка Блум, я и не думал обвинять вас в этом. Тем более лир Фенимор вряд ли бы позволил такое одной из своих лучших учениц.
Повисло молчание, и я окончательно поняла, чем было вызвано повышенное внимание лира Варгаса. Он полагал, что я варю запрещенные зелья в лаборатории академии. Поэтому и следил за мной, точно кот за мышкой. Уверена, он сразу узнал огнецвет, а вопрос его был не чем иным как проверкой, на случай если я захочу солгать. Меня захлестнуло разочарование. Пусть мы были плохо знакомы, но подобные намеки оскорбиляли до глубины души. Хотя… правила я все же нарушала. Но одно дело пользоваться лабораторией для своей выгоды, другое варить нечто запрещенное! Да за кого он меня принимает?
– Вы побледнели, – заметил лир Варгас.
Я взяла себя в руки и гордо вскинула подбородок.
– Здесь душно. Простите, нужно полить травы до завтрака.
В моем голосе сквозил холод. На этом я развернулась и пошла за лейкой, давая понять, что разговор окончен. Может мне и стоило вести себя более уважительно, но лир Варгас даже не был деканом моего факультета. Мы находились в оранжерее, которая не имеет отношения к боевикам. Доказательств незаконной деятельности у него не было и не могло быть, а значит в будущем в рамках приличий можно ограничиться сухим приветствием.
Когда я вернулась, лир Варгас уже ушел. Наверное, мне следовало благодарить богов, что не пришлось поливать грядки под его пристальным взглядом.
На этом мои неприятности не закончились. Когда я вернулась после занятий в общежитие, лира Тандурия передала мне письмо от дядюшки Тревора. После смерти родителей он стал моим опекуном. С его легкой руки я отправилась в пансион с проживанием. Он же получил в распоряжение мое небольшое наследство. Часть средств ушла на оплату школы, а остальное дядюшка Тревор невыгодно вложил в ценные бумаги и в результате потерял. Впрочем, я не держала на него обиду. Никто не застрахован от неудач. Моя жизнь была не такой уж и плохой. Да, безумно не хватало родителей, но в пансионе мне повезло с учителями и подругами, а на каникулах я вольготно жила у дяди, предоставленная сама себе. И какое-то время его все устраивало. Я не требовала внимания и сама занимала свой досуг, он не трогал меня. Вот только перед моим поступлением в академию у дядюшки Тревора возникла навязчивая идея выгодно устроить мою личную жизнь. Он даже пытался отговорить меня от дальнейшего обучения. “В чем смысл пытаться получить грант, если у тебя нет денег даже на мелкие бытовые расходы?” – говорил дядюшка и был прав. Но я верила в себя. Верила, что решу все проблемы и найду деньги. А выгодно продать свое имя и совершить магический обряд по расчету мне казалось неправильным. Словно предать свое сердце.
Хотя я не осуждала тех, кто шел по этому пути. Все люди разные. Страстные и эмоциональные натуры, как Шайла, конечно же рассматривали брак только по любви. Девушки, вроде Эмбелии, надеялись отхватить себе двойной куш: любовь и выгодную сделку. А еще были такие как мой дядюшка Тревор. Они считали чувства вздором и строили отношения на взаимной выгоде. Так он когда-то женился на богатой лире вдвое старше его. У дяди имелись молодость и фамилия, что была в обществе на хорошем счету. У нее баснословное состояние. Увы, воочию увидеть их союз мне не удалось. К моменту, когда я стала приезжать к дядюшке на каникулы, тетушка уже умерла. Так что пытаясь меня выгодно пристроить, скорее всего, дядя желал мне счастья. Пусть и видел его иначе, чем я.
Я покрутила в руках конверт. Не нужно быть медиумом, чтобы догадаться о чем пишет дядя. Пятый курс. Конец обучения. Скоро я отправлюсь в свободное плавание, а значит пора снова подумать о замужестве. По крайней мере по мнению дяди. У себя в комнате я открыла письмо и оказалась права. Он хотел встретиться и поговорить о моем будущем.
– Боги, за что мне это, – простонала я и, скомкав конверт, бросила его в мусорное ведро.
– Если верить учебнику по мировым религиям, все испытания даются нам за ошибки прошлых воплощений, – хмыкнула Алана.
Из коридора послышались крики. Мы с соседкой переглянулись. Я пошла посмотреть, что там происходит. Алана за мной. Открыв дверь, я увидела собравшуюся в коридоре толпу, через которую пыталась пробиться лира Тандурия.
– А ну всем разойтись! – тщетно требовала гномка.
Но девушки только смеялись, кричали и подбадривали:
– Так ей!
– Покажи чего стоит боевой факультет!
– Ничего себе, кто-то подрался? – спросила Алана.
– Похоже на то, – растерянно ответила я.
Всполох огня отрезвил адепток, жаждущих зрелищ. Все с визгом бросились врассыпную и я увидела полыхающую огнем Шайлу, которая сцепилась с Эмбелией в один клубок. Судя по всему, во время ссоры саламандра не смогла сдержать стихию и та вырвалась наружу. Хозяйке огонь не мог причинить вреда, как и Эмбелии. Все же василиски, драконы и саламандры были невосприимчивы к этой стихии. А вот общежитие вполне могло сгореть, как и большая часть его обитателей.
