наемницу остаться в доме Грира вплоть до самого конца. Поэтому так и ждала, сидя на крыльце, пока рабочий день горничной не закончится и на горизонте городских трущоб не появится девушка в миленьком синем платье – до чего же она хороша была в такой одежде, а не в бродяжьем хламье, который привыкла носить.
Дара, заметив меня, сразу поняла: что-то случилось. А когда я все ей выложила, стала глядеть исподлобья.
– Сбеги, – после долгого сумрачного молчания посоветовала она. – К дьяволу и оборотня, и Мирта, и короля, – тяжело вздохнула. – Хочешь выпить?
– Нет.
– Ты о побеге или о вине?
– Обо всем.
– А я вот выпью, – Дара поднялась, подошла к покрытому пылью шкафу с незакрывающейся дверцей и достала темную бутылку. – Хочешь знать, что я обо всем этом думаю?
– Ты думаешь, что мы заднице, – уныло усмехнулась я.
– В глубокой, – кивнула подруга, откупоривая виски. – Оборотень… Надо же… Как его вообще убивать?
– Серебром, полагаю.
– А как же твоя любовь к изображению несчастных случаев? Во время завтрака, поедая омлет, бедняга-супруг случайно упадет на фамильную вилку глазом тринадцать раз?
Я повела плечами. Так далеко вообще не заглядывала.
– Это если он вообще не сожрет тебя раньше. Расскажи обо всем Мирту, и пусть они делают с ним, что хотят. Сожгут или в тюрьму посадят.
– Но тогда я не получу того, чего хочу: деньги, титул… – стала загибать пальцы.
– Зато будешь с целым горлом. А хозяин, – Дара так называла Ланса по служанческой привычке, – что, всегда такой: хер встал – и он уже не человек, а шерстяной волчара? – подруга хихикнула и сделала глоток прямо из бутыли.
– Не думаю. Мне показалось, что это и для герцога стало неожиданностью. Полагаю, я ему все же интересна больше, чем сперва показалось, раз его один мой стон превратил в животное. Поэтому он не захотел, чтобы это повторилось, и прогнал меня.
– Какая романтика, – поморщилась подруга, то ли от моих слов, то ли он своего крепкого пойла. – Ставлю на то, что герцог просто знает, как несподручно в большом городе прятать труп.
– Думаешь, он убивает? – я и сама так считала, откровенно говоря. Подобных глаз не может быть у человека, чьи руки не замараны кровью.
– Конечно, это же оборотень. Интересно, он один такой остался или их еще много? Если так, то хорошо скрываются. Ведь уже лет сто назад сказали, что все вервольфы пошли на шубы монархов.
– Мне все равно, – ответила честно. – Интересует нас только этот.
– Тебя интересует, – поправила Дара, плюхаясь обратно в кресло, которое отозвалось жалобным скрипом и кряхтением. – Зачем ты пришла ко мне, если советов слушать не хочешь? Я говорю: уходи, пока есть ноги.
– Мне правда интересно, что ты думаешь, но вообще хочу тебя кое о чем попросить, – девушка глядела на меня теперь совсем уж угрюмо, заранее отвергая мой план. – Впусти меня в его дом и незаметно проведи в спальню. Я там его встречу и постараюсь… наладить отношения.
– Ты ненормальная? – скривилась Дара. – Точно хочешь, чтобы тебя задушили, – взгляд ее устремился на мою шею, сохранившую, видимо, отметины герцогской садистской страсти, – или сожрали во время траха? Если так не терпится отправиться на тот свет, давай я тебя убью прямо сейчас.
Она приподняла подол платья, и я увидела, что там, где кончался серый чулок, на стройной ножке в коричневом изношенном кожаном чехле блестели металлом рукояти ножей для метания. Подруга достала один и, не глядя, бросила в мою сторону. Лезвие просвистело в дюйме от виска и воткнулось в стену. Наемница промахнулась специально: если бы хотела, я бы уже перешла в категорию мертвых.
– Этим ты только показала, что с тобой не менее опасно, чем с Гриром, – усмехнулась я, выдергивая из потрескавшейся штукатурки, покрытой выцветшей розовой краской, нож и возвращая его Даре.
– Да ну, – недовольно отозвалась девушка, сделав сразу несколько больших глотков из своей бутылки. – Просто признайся, что тебя возбуждает опасность.
– Меня возбуждает мысль о том, какой состоятельной вдовой я стану.
Дара захохотала и, сказав тост – опять за удачу, заставила меня выпить обжигающего виски.
– Все же тебе нравится ходить по лезвию, – медленно произнесла наемница, вертя в тонких длинных пальцах нож.
– А тебе разве нет?
– Ничуть. Я работаю наверняка.
– Но ты сделаешь то, о чем я прошу? Проведешь меня в замок?
– Конечно. Хотя считаю, что ты поступаешь очень глупо.
Она права. И где же мои интуиция и хитрость, благодаря которым я до сих пор жива и достаточно богата? Все разбивается о стену герцогской незаурядности.
– Чертов оборотень! – выругалась вслух.
– Ага… – отозвалась Дара. – Знай, что если что-то с ним пойдет не так, и он узнает, что тебя привела я, в столице ты меня не увидишь. Врагов хватает и без вервольфов.
– Понимаю и принимаю, – кивнула в ответ. – Когда мы сможем осуществить задуманное?
– Дай подумать… – сказала девушка, в очередной раз прикладываясь к бутылке. Я выжидательно на нее смотрела. – Экономка уезжает к матери на выходные. В замке не будет почти никого в ночь на субботу. Но можем отложить, подождать другого подходящего момента, – предложила подруга.
– Не стоит.
Лезвие, по которому я, по словам Дары, любила ходить, манило своим опасным блеском. Хочу снова прикоснуться к стали.
12. В ожидании встречи
Обитель Гриров находилась в старейшей части города около Нетского канала. Древняя фамилия и такое же пропитанное историей поколений родовое гнездо. Толстые серые стены из камня увиты плющом, на окнах – витражи с библейскими сценами, узкие башенки стремятся в сумеречный небосвод. В огромном дворе, на котором можно проводить состязания по конному поло и крикету одновременно, да так, что к всадникам никогда не прилетит чужой мяч, а спортсмены с клюшками не услышат лошадиного ржания, трудился над обрезанием кустарника старый садовник. Он, увлеченный щелканьем ножниц, не заметил, как двое – служанка и незнакомая женщина в белом платье – прошли совсем рядом.
Под ногами шелестела влажная трава, Дара не хотела идти по усыпанным гравием дорожкам, и мне пришлось следовать за ней, приподняв подол платья, чтобы не замарать сатин.
– Может, не стоит? – в который раз спросила подруга, когда мы огибали обветшавший флигель.
Это было очень трогательно – то, как она пытается меня отговорить. Сама наемница, я уверена, окажись на моем месте, тоже бы не отступила. Да и на своем, узнав об истинной сути господина, не стала сбегать. Удивительно, что мы не только с ней сошлись, но и, не зная настоящих имен друг друга и истинных судеб, так сблизились. Если не считать родителей, лица которых из памяти постепенно стирало забвение, она была единственным человеком, которого я любила. И за которого боялась.
– Нет, милая, я должна.
Мы вошли через вход для прислуги – неприметную дверь около конюшни. По дороге никого не встретили.
– Дворецкий взял отпуск, экономка укатила к
