– Почтенный, ты, может быть, не понял, кто перед тобой? – В голосе жреца появились лязгающие нотки.
Дослушивать беседу Харальд не стал. Запал вскоре пройдет, хозяин вспомнит, что у него живет худощавый седоголовый мужчина средних лет, неразговорчивый и странный. До того, как это случится, следовало убраться с постоялого двора.
Вышел из здания через черный ход. Прошел мимо кухни, откуда доносилось аппетитное шипение и бульканье, миновал выгребную яму, поморщившись от резкой вони. Бросил медную монетку мальчишке, служащему при конюшне:
– Коня, живо!
Отрок оказался расторопен. Мгновение – и вороной жеребец, наследство погибшего Свенельда, появился на дворе. Сытый, шерсть блестит, но явно застоялся в темной конюшне.
Ощутив на морде прикосновение свежего ветра, конь красиво изогнул шею и радостно заржал. Харальд погладил животное, поспешно прицепил седельную сумку и поставил ногу в стремя. За спиной раздался скрип открывшейся двери.
– Вот он! – крикнул кто-то отчаянно. – Быстрее, уйдет!
Харальд вскочил в седло, краем глаза заметил мелькание белых балахонов. Почувствовав тычок каблуками, жеребец вновь заржал и рванул с места так стремительно, что наездника мотнуло в седле.
Он подтянулся, сел ровно.
– Уходит, уходит! – верещал кто-то. – Стреляй в коня, иначе не догоним!
Копыта грохотали, с визгом шарахнулась оказавшаяся на пути служанка. Но проклятые ворота, за которыми он станет недосягаем, приближались почему-то очень медленно.
Донесся звучный хлопок, что-то свистнуло рядом.
Пролетев мимо, стрела вонзилась в землю. Разочарованно затрясла белым оперением. Из-за спины раздались вопли, полные досады.
«Меньше бы молились, – подумал Харальд торжествующе. – Больше бы стреляли! Глядишь, и по коню не промазали бы!»
В самых воротах не удержался, придержал скакуна. Повернулся и издевательски помахал рукой.
Под копытами вилась серая лента дороги. По сторонам тянулись голые черные поля, на которых деловитыми жуками копошились крестьяне. Ветер нес запахи вспаханной земли и лошадиного пота.
Харальд пятый день как покинул Бабиль и ехал на север. В воротах его никто не задержал – не успели, скорее всего, носители белых балахонов перекрыть все выходы из города.
Он опасался погони, но ее не было. То ли за пределами города власть жрецов слишком слаба, то ли нет у храма людей, способных поймать бывалого наемника. Даже если так, то деньги точно есть, а нанять опытного охотника за беглецами – дело времени.
Помня об этом, Харальд спешил. Селения старался объезжать, ночевал в лесу. На его счастье, погода стояла сухая.
За поворотом появилась большая деревня. При виде ее Харальд неожиданно вспомнил, что с самого Бабиля не пил пива, возникло желание поесть горячего, выспаться в мягкой постели.
Объезжать деревню совсем не хотелось. Ведь он отъехал от города далеко. Вряд ли сюда доберутся жрецы.
Преодолев сомнения, он решительно направил коня в сторону добротных, крытых черепицей домов.
На чужака никто не обратил внимания. Понятное дело, деревня стоит на тракте, каждый день кто-нибудь да проезжает. Харальд миновал несколько дворов и выехал на небольшую площадь.
Тут обнаружились сразу два постоялых двора – похожих словно близнецы. Один по правую руку, другой по левую. Некоторое время Харальд колебался, а затем решительно направился налево.
Передал радостно зафыркавшего коня (тот учуял свежий овес) слуге, а сам вошел внутрь. Тут оказалось удивительно чисто и опрятно: дощатый пол натерт до блеска, на столах – ни соринки, и даже посетители какие-то тихие и немногословные.
Едва уселся, как раздался частый стук башмачков. Веселый девичий голос спросил:
– Что угодно господину?
Он поднял глаза и обомлел. Вовсе не потому, что служанка была особенной красавицей. Среднего роста, крепкая, сероглазая, она была всего лишь миловидна, но зато над головой девушки, словно пламя пожара, возносилось синее свечение, густое, как сметана.
Про колечко, надетое в Бабиле, Харальд успел подзабыть.
– Что угодно господину? – спросила девушка и нахмурилась. Должно быть, на нее давно никто так не пялился.
Харальд поспешно опустил глаза.
– Пива и что-нибудь поесть.
– Баранья похлебка, жаркое, рыба? – спросила служанка.
Выслушав заказ, она ушла. Простучали по полу башмачки, а Харальд все смотрел ей вслед – вот он, магический талант, бери и учи. Только вряд ли она согласится.
Он сидел за столом до вечера. Заказал комнату, велел отнести туда вещи, а сам все потягивал темное тягучее пиво, отдающее медом и какими-то травами. Варили его, как узнал, тут же, на постоялом дворе, по рецепту, передающемуся из поколения в поколение.
В животе появилась тяжесть, при каждом движении там булькало, словно в небольшом болоте. Оставалось дождаться только кваканья. Мысли ворочались в голове большие, как валуны, и невеселые, точно песни нищих.
– Эх, парень, – рядом на лавку бухнулся кто-то тяжелый, воняющий прогорклым салом. – Больно на тебя смотреть!
– Почему? – спросил Харальд, косо поглядывая на нежданного собеседника – грузного старикана в замасленной одежде. Борода его торчала клоками, а из ушей высовывались пучки седых волос. Но темные глаза блестели хитро и проницательно.
– А ты все на нашу Фридку глазеешь! – Дед засмеялся, задребезжал, словно старая железяка. – Да только она не твоего поля ягода!
– Это отчего же?
– Вот угости меня, – откуда-то появилась чудовищно огромная пивная кружка, похожая на бочонок, отрастивший ручку, – и я все тебе расскажу!
Харальд усмехнулся, приподнял кувшин. Густая, словно масло, жидкость, играя бликами в свете факелов, все лилась и лилась в кружку старика, а та все не желала наполняться. В конце концов пришлось вылить все.
Дед хищно облизнулся, сделал глоток. На лице его появилось выражение величайшего блаженства.
– Ох, спасибо, добрый господин! – проговорил он, опустошив кружку наполовину. – Потешили старика!
Он нагнулся к самому уху Харальда, тон его стал заговорщицким:
– Йофрид – она ведь не просто служанка, она дочь хозяина! – Дед многозначительно поднял костлявый длинный палец, похожий на высохшую ветку. – И свадьба у нее скоро! Осенью она выходит за Рыжего Хрольва, сына мельника! Вот будет свадьба!
Старик мечтательно закатил глаза и зачмокал, предвкушая, скорее всего, дармовую выпивку.
Харальд судорожно сглотнул: да, девицу из богатого дома, которую ждет скорое семейное счастье, не соблазнишь на изучение магии. Была бы хоть нищая служанка…
Хмель мгновенно выветрился из головы, сердце сжалось.
Он спросил, стараясь, чтобы голос звучал ровно:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
