уютном, имелся большой овальный стол, но большинство находящихся здесь мужчин предпочло отираться у барной стойки, с барменом в изумрудно-зеленой жилетке, либо у камина, обложенного диванами. Всего я охватил взглядом порядка полутора десятков людей, одетых как очень хорошо обеспеченные аристократы. Они негромко переговаривались, курили сигары, попивали алкоголь и чувствовали себя вполне свободно.
У меня оказался встречающий. Слегка старомодно одетый мужчина с лицом, уродливо удостоверяющим в нем англиканина не менее чем в шестом поколении, улыбнулся, делая по направлению ко мне пару шагов.
— Ваше сиятельство, князь! — удивительно приятным для такой гнусной морды баритоном выдал англиканин, — Позвольте представиться, Герцог Эрик Дарквилл, член Совета Герцогов Объединенной Америки! У нас с вами была вскоре запланирована встреча, но обстоятельства вынудили меня и моих соратников пригласить вас еще и на эту. Будьте уверены, вам совершенно ничего не угрожает! Мы приносим свои искренние извинения за этот досадный казус!
— Мои друзья… — с нажимом проговорил я.
— И они и водитель вашего мобиля — в совершеннейшем порядке! — полушутливо поднял ладони представившийся одним из главных лиц в государстве человек, — Повторно уверяю — никто из собравшихся не желает вам зла и не желает к чему-либо принудить! Слово чести!
— За такую ложь я обычно убиваю наповал, — с вежливой улыбкой ответил я, — Но пока воздержусь.
Герцог поперхнулся и выпучил глаза.
— Позвольте…? — прохрюкал он.
— У меня есть принципы — никогда не вести дела с теми, кто пытается обмануть меня сходу, — любезно пояснил я, — Вы — пытаетесь. Даже не зная, что из себя представляет это общество джентльменов, я с легкостью догадываюсь, что «пригласили» меня сюда, чтобы добиться вполне определенной реакции, в чем бы она не заключалась. Что равнозначно принуждению. Еще один момент — аристократы, не забывшие значения слова «честь», никогда бы не посмели оставить своего «гостя» без его хавна. Этот кинжал по опасности совершенно смешон, если сравнивать его с Методами, но несет глубокое культурное значение. О чем это говорит? Что никто из вас подобное наследие не ценит. Или не понимает. Это очень ярко характеризует организаторов моего похищения.
Герцог почти вернул себе самообладание, но сказать ничего не успел, раздался голос другого господина, успевшего к нам подойти. Звонкий, язвительный и холодный.
— Теперь очевидно, почему ты перебрался в Америку, Заавель! Только тут могут сожрать твои байки. Европеец раскусил тебя за две фразы. Вот Электра-то будет смеяться…
— Заткнись, Маркер! — Герцог, позабыв обо мне, развернулся к подошедшему, — Что ты вообще творишь?
— Заменяю тебя, неудачник. Замолчи, — повелительно махнул рукой полный рыжий толстяк с пронзительным, но каким-то мертвым взглядом, а затем обратился ко мне, — Дайхард, тебя сюда приволокли, потому что ты нарушил баланс Игры. Дважды. Сначала навсегда убив пустоголового демона, а затем еще и своей жадностью, внедрив в этот мир свой «силовой доспех», который не только покупают у тебя и у императора Петра, но еще и рвут сотнями из Китая. Дешевые, грязные и тупые поделки. Пять часов назад безграмотный итальянский отброс в такой поделке убил одного из наших агентов. Здесь присутствующие, у каждого из которых есть влияние на определенный кусок этого дурацкого грязевого шарика, обеспокоены этим происшествием и злы конкретно на тебя. Но также видят в тебе источник решения возникшей проблемы. Думаю, ты ценишь откровенность.
— Оценю, когда увижу Элефара, — медленно проговорил я, — Где он?
— А, значит ты уже догадался, — безжизненно улыбнулся толстяк, глядя в спину уходящему Герцогу, — Звания, титулы, различия — всё в этом зале бессмысленно. Все, собравшиеся в нем, — гости из других миров. Все — участники Игры. Кроме тебя. Элефар в одной из соседних комнат. Он помнит про вашу договоренность и намерен её соблюсти до конца. Пока ты не пожелаешь, он не посмеет показаться тебе на глаза.
— Тогда почему вы меня впутали… Маркер?
— А почему бы и нет? — рыжий хмыкнул, — Насколько я знаю, именно с Элефаром у тебя наклевывалась… скажем так, договоренность о сотрудничестве. Ему имело смысл с тобой нежничать, а нам какой? Мы «впутываем» всё население этого шарика многие-многие сотни лет, так что не считай себя особенным.
Вот оно как. Что же, почему бы и не воспользоваться ситуацией, если передо мной некто, пытающийся играть открытыми картами?
— Тогда, как лицо незаинтересованное, хочу задать вопрос, — проговорил я, глядя как обиженный толстым рыжим мужиком Герцог ходит по комнате, определенно ябедничая на грубияна другим, — Можешь вкратце описать вашу Игру и ваши интересы? В самых общих чертах? Я могу позвонить Элефару и пригласить сюда, но вот на вопрос, я боюсь, он будет отвечать час, а то и два.
— С радостью, — кивнул толстяк, — На Сердечнике гарантированно присутствует некий артефакт, который считают инструментом Творца. Не какого-либо бога, доросшего до таинств творения, а абсолютного Творца, создавшего всю Реку Жизни, весь Иггдрассиль. Всё мироздание в общем. Артефакт называют Бесконечной Книгой Правил, она является инструментом коррекции реальности, в ней описаны все законы, все ограничения, все правила, по которым существует всё. Эти правила можно узнать из Книги. В неё можно дописать новые. Ощутил? Хорошо. Теперь слушай дальше — это игра в прятки. Книга прячется, мы — ищем. Кто такие мы? Чужаки, пришельцы из других миров. Только нам позволено участвовать в этой Игре. Любой коренной житель Сердечника попросту пропускает мимо сознания любое упоминание о Книге Бесконечных Правил. Это одно из правил Игры, в которую мы вынуждены играть.
— То есть, вы все — конкуренты, — подытожил я, доставая разговорник из внутреннего кармана.
— Да, разумеется, — кивнул толстяк, — И, конечно же, готовы друг друга убить или изгнать в любой момент, но в основном предпочитаем мирно сосуществовать в поисках Книги. Уже довольно долгое время. Это продуктивнее на данном этапе. На первом этапе, если уж отдать должное самокритике.
— Начинаю кое-что понимать, — хмыкнул я, по новой рассматривая собравшихся в зале, — Так вот почему Амадей и Элефар вокруг меня увивались. Я могу помнить о Книге.
— А значит, представляешь из себя не пешку, а ценного союзника, — равнодушно добавил толстяк, — Такого же, как акаи-бата. Но они слишком трусливы и осторожны, слишком были озабочены своим миром. А ты, Дайхард Кейн, смертный. Что делает тебя чрезвычайно полезным союзником.
— Почему? — удивился я.
— Ну у
