Но без радио им обойтись было трудно. Помощь маленького народца давала им возможность поддерживать контакт с другими общинами беглецов, но это была крайне ненадежная связь, и обычно сообщения, кроме самых простых, искажались до неузнаваемости.
Когда обнаруживалось, что у Уингейта были соответствующие технические познания, ему была доверена радиоаппаратура общины. Предыдущий радиотехник пропал без вести в зарослях. Помощником Уингейта был приятный старик по кличке Доктор, который мог слушать сигналы, но ничего не понимал в эксплуатации и ремонте радиоаппаратуры.
Уингейт горячо взялся за исследование устаревшей установки. Проблемы, возникавшие у него из-за нехватки оборудования, и необходимость пустить в ход радиостанцию, доставляли ему такое удовольствие, какого он не испытывал с тех пор, как был мальчишкой.
Он с увлечением пытался сделать радиосвязь безопасной. Его захватила идея, заимствованная из какого-то описания эпохи первых шагов радио. Его радиоустановка, как и все другие, действовала на основе модуляции частот. Он где-то нашел чертеж передатчика совершенно устаревшего типа. Не имея почти никаких деталей, чтобы продолжать свои опыты, он выработал схему, которая, как ему казалось, должна будет действовать и сможет быть присоединена к имеющемуся у него аппарату.
Он попросил у Начальника разрешения проделать необходимые опыты.
— Почему же нет? — прогремел в ответ Начальник. — Я не имею ни малейшего представления о вещах, о которых вы говорите, голубчик, но если вы считаете, что можно построить радиостанцию, которую Компания не обнаружит, возьмитесь за это. Вам бы не надо и спрашивать меня, это — ваше дело!
Проблема была более сложной, чем Уингейт себе представлял. Он работал над ней, пользуясь неловкой, но беззаветной помощью Доктора. Первые схемы соединений Уингейту не удались; но пять недель спустя, после сорок третьей попытки, схема уже действовала. Доктор, находившийся в зарослях на расстоянии нескольких миль, сообщил, что ему удалось услышать передачу при помощи маленького специально сконструированного приемника.
Одновременно Уингейт работал над своей книгой. Он не мог бы сказать, зачем он ее пишет. Пожалуй, ее можно было назвать политическим памфлетом против колониальной системы. Но здесь ему некого было убеждать в правильности своих тезисов; не мог он также ожидать, что когда-нибудь предложит книгу вниманию читающей публики. Теперь его родиной была Венера. Он знал, что у него нет никаких шансов вернуться; единственный путь лежал через Адонис, а там его ожидал ордер на арест за все преступления, значащиеся в кодексе, — нарушение контракта, хищение, увод, заговор. Если бы полиция Компании его поймала, она заточила бы его в тюрьму на веки вечные.
Нет, книга возникла не потому, что он надеялся ее опубликовать, но вследствие полуосознанной потребности привести в порядок свои мысли. Он произвел полную переоценку ценностей, которыми прежде жил; для его душевного покоя было необходимо сформулировать новые. Для его педантичного, лишенного особенного воображения ума было естественным желание изложить на бумаге все свои соображения и заключения.
Несколько неуверенный в себе, он показал рукопись Доктору. Он знал, что прозвище этого человека связано с его прежней профессией на Земле. Доктор был профессором экономики и философии в одном из университетов, и он рассказал ему кое-что о том, как он попал на Венеру.
— Маленькая история, в которой была замешана одна из моих студенток, — признался он. — Моя жена заняла неблагожелательную позицию в этом деле, и так же поступило правление университета. Правление давно уже расценивало мои воззрения как слишком радикальные.
— А это так и было?
— О боже, нет! Я был твердокаменным консерватором, но у меня была неудачная манера выражать консервативные принципы скорее реалистическим, чем аллегорическим языком.
— Сейчас вы, вероятно, радикал?
Доктор слегка поднял бровь.
— Отнюдь нет! Радикал или консерватор — все эти термины существуют для эмоциональных позиций, а не для социологических воззрений.
Доктор взял рукопись, прочитал ее до конца и возвратил Уингейту без всяких замечаний. Но Уингейт настаивал, чтобы он сказал ему свое мнение.
— Ладно, если вы требуете, мой друг…
— Да.
— Я сказал бы, что вы впали в самое распространенное из всех заблуждений относительно социальных и экономических факторов — уверовали в «дьявольскую теорию»!
— Как вы сказали?
— Вы приписываете экономической подлости создание условий, являющихся просто следствием человеческой глупости. В колониальном рабстве нет ничего нового; это — неизбежный результат империалистической экспансии, естественный результат устарелой финансовой системы.
— Я подчеркиваю в моей книге роль, которую играют банки.
— Нет, нет и нет. Вы полагаете, что банкиры негодяи. Вовсе нет. Так же, как и служащие Компании, или патроны, или правящие классы там, на Земле, не являются негодяями. Людей вынуждает необходимость, и вот они вводят разные усовершенствования, которые оправдывали бы их действия. Это даже не алчность. Рабство экономически невыгодно, непродуктивно, но люди втягиваются в эту систему, как только обстоятельства вынуждают их к этому. Другая финансовая система… но это уже второй вопрос.
— Я все же думаю, что все это коренится в извращенности людей, сказал Уингейт упрямо.
— Не извращенность, а просто глупость. Я не могу доказать вам, но вы убедитесь сами.
Ввиду успеха «тихого радио» Начальник послал Уингейта в большую поездку по другим лагерям Свободной Федерации, чтобы и им помочь установить новое оборудование и научить, как с ним обращаться. Уингейт провел в поездке месяц, много работал и получил огромное удовлетворение от своей работы: свою поездку он закончил с приятным сознанием, что сделал для свободных людей в борьбе против их врагов больше, чем это могло быть достигнуто в результате кровавого сражения.
Когда он вернулся в свою общину, то нашел там ожидавшего его Сэма Хоустона Джонса. Уингейт бросился к нему.
— Сэм! — крикнул он. — Сэм! Сэм! — Он схватил его за руку, колотил по спине и осыпал его ласковыми ругательствами, как все сентиментальные люди, когда пытаются таким образом скрыть свои чувства. — Сэм! Ах ты, старый негодяй! Когда ты прибыл сюда? Как тебе удалось бежать? И как это ты, черт тебя побери, сумел проделать весь путь от Южного полюса? Или тебя перевели до того, как ты бежал?
— Здорово, Хэмп, — сказал Сэм, — А теперь спрашивай по порядку и не так быстро!
Но Уингейт продолжал возбужденно тараторить:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
