Новых.
Вождь был ниже меня, ростом что-то около метра семидесяти — но довольно высокий для снага и сложен пропорционально, говорил правильно и вообще — казался очень человечным.
— Мне нужен этот, как его… — необычный орк пощелкал пальцами. — Ликбез! Культрпросвет!
— Ты где это таких слов нахватался? — удивился я. — Ты же вроде школу бросил!
— Ну-у-у… Почитываю то одно, то другое… — смутился снага. — Короче, нужен репетитор мне, чтобы разобраться, как все устроено. Там, какие страны в мире, как всякая политика работает, откуда орки произошли, чего в бошках у баб делается…
— Однако, ты хватил! В бошках у баб! Сие тайна великая есть! — рассмеялся я. — Но в общем я даже заинтригован и готов взяться. В принципе, мы можем разбирать с тобой тот же школьный курс обществоведения, только расширим парой обзорных занятий по истории и географии… Но сначала — ответь на один вопрос, Вождь…
— Че? — насторожился он.
— За каким бесом тебе это надо? — в лоб спросил я.
— Черт… — молодой орк почесал нос и запачкал его в мазуте. — Ну, ладно. Скажу честно: я к Бабаю Сархану хочу. Но — не просто так, в обычные пехотинцы, а важным кем-то! Вот — автосервис у меня, пацаны рукастые и зубастые… Это хорошо, это Бабай оценит. Он любит снага, которые умеют решать вопросы и делать дела, а не только хату разносить и матом ругаться. Кстати, я не ругаюсь, заметил? Я сильно стараюсь, если честно, ага. Так Бабай — он не просто орк, он такой… Ну… Он почти как пророк для нас, чтоб ты понимал. Такого орка со времен Аспаруха не было, а? Личность!
Я сразу ничего не понял. А потом до меня стало постепенно доходить. Бабай Сархан и его «Орда»! Та самая ЧВК, которая еще и франшиза быстрого питания! Какая-то странная автономная структура, форма самоорганизации, в основном для орков — уруков, снага, троллей, гоблинов, но при этом без расовых и национальных предрассудков.
— И что, этот ваш пан-атаман оценит широкий кругозор и общую эрудицию? — засомневался я.
Конечно, тот же Бахар Двухголовый или тролль Барбакан из Мозырской «Орды» были личностями примечательными, но увлечения социологией и политологией за ними я не заметил.
— О-о-о, да! — закивал Вождь, и в глазах его загорелся фанатичный огонь. — Он всегда говорит, что мы боремся за звание Орды высокой культуры труда, войны и быта. Мы не вытираем хрен об занавески, не материмся при дамах, моем руки перед едой и вообще — за все хорошее против всего плохого. Причиняем добро, наносим радость и доставляем невыносимое счастье! Я мечтаю встретиться с ним лицом к лицу и присягнуть ему… Моя жизнь принадлежит Орде — вот что я ему скажу! Лок-тар огар!!!
— Лок-тар!!! — откликнулись остальные орки.
Они, похоже, разделяли убеждения своего лидера.
— Однако! — тут определенно пахло матерым прогрессорством, дон Румата Эсторский просто в гробу бы перевернулся от такой социальной инженерии.
А не попаданец ли этот их пан-атаман часом?
— Так что с машиной? Беда? — постарался сбить их пафосный настрой я.
— Да! — тут же настроился на деловой лад Вождь. — Но нет. За два часа сделаем, там…
Тут он стал говорить что-то на электрокарском языке, а я в этом не очень разбирался. Я вообще в авто не очень. Раньше мог разве что масла долить, колесо поменять и аккумулятор новый поставить, а теперь, с этим электрическим безумием и вовсе потерялся. Так что мне оставалось только спросить:
— Сколько с меня?
— Десять. Десять занятий для меня и для всех нас! — решительно заявил Вождь. — Нам нужно повышать образовательный уровень! Вот будем ремонтировать — а ты рассказывай! Ленку посажу записывать, потом еще раз все перечитаю…
— Да и бес с вами, — отчаянно махнул рукой я. Что я, оркам посреди автосервиса курс лекций не прочитаю? — В конце концов, что такое сон вообще? Сон — для слабаков! Начнем, пожалуй, с происхождения государства…
6. Деструдо
Утром я едва вырвался из объятий сна: вздремнуть удалось часа два, не больше, потому голова ощущалась квадратной.
А еще, я впервые тут, на Тверди, проснулся со стихотворением в голове. Не то, чтобы я сильно люблю поэзию, но кое-что из культурного наследия твердо втемяшилось в голову и иногда всплывало — в основном по утрам. И потом преследовало меня весь день. Например, сегодня это был Есенин:
— Шум и гам в этом логове жутком,
Но всю ночь напролет, до зари,
Я читаю лекции оркам
И с кхазадами жарю спирт! — продекламировал я, глядя в зеркало на свое заспанное лицо.
Бриться, завтракать и прихорашиваться было некогда: плеснул в морду холодной воды, надел свежую рубашку, брюки, ботинки поудобнее — и побежал на выход.
День обещал быть адовым, потому как к нам в Вышемир приезжали актеры из труппы Виленского Великокняжеского драмтеатра. Они ставили спектакль на белорусском языке под названием «Чорная панна Нясвижа». То есть — «Черная панна Несвижа», если кому-то непонятно. За каким бесом нужно показывать детям романтизированную историю последнего Великого Князя Литовского из династии Ягеллонов и первого короля Речи Посполитой Сигизмунда Августа про его великую любовь с Барбарой Радзивилл — это отдельный разговор. Но вопросы такие решаю не я, я — веду на постановку десятый «а», тот самый, где Кузевич, Легенькая и Ляшков, и прочие интересные персонажи.
Почему я? Потому как, что такое история и география по сравнению с указиловкой сверху, из самого Гомеля, чтоб все дети с восьмого по десятый класс обязательно посетили театр! Мол, повышали чтоб культурный уровень. Лучше бы Мольера там поставили или Островского — ребятки хоть посмеялись бы. А то — Радзивиллы… У меня от этой фамилии уже оскомина на зубах образовывалась и начинали мерещиться заговоры и злонамеренность даже в обычном театральном представлении…
Так что, раз у меня пятый и шестой урок в десятом классе — значит, будь любезен, Георгий Серафимович, вместо Корейской войны (тут тоже такая была, и примерно в то же время, что и у нас) и истории Российско-Авалонского противостояния в Азии веди десятиклассников в Земский дом культуры… С другой стороны, десятый класс — это нормально. Был бы шестой — там хоть вешайся.
«Урса» после орочьего автосервиса вела себя отлично. Несмотря на позднее время
