на листке бумаги, принял у меня оплату за термоодеяла и самоспасатели и сказал:
— До свидания, Георгий. Вы тоже — подумайте. А Валентина Михайловича я думаю, всё-таки тоже перетянем на свою сторону. Вопросы надо решать, дела надо делать. И никто кроме нас этим заниматься не собирается.
Вышел я из магазинчика в состоянии лёгкого недоумения. Пищи для размышления добавилось: приближающиеся выборы в Земство, явный намёк на коррупцию в милиции, ещё эта история с братом Холода… Да и имя Кшиштофа Радзивилла показалось мне знакомым!
Я остановился прямо посреди тротуара и полез во внутренний карман костюма и достал оттуда тонкую пачку пластиковых и картонных прямоугольничков в канцелярском зажиме. Не так-то у меня и много их было, всех этих скидочных карт и визиток, но потратить минуту, перебирая их, пришлось.
— Kshishtof Kazimir Radzivill, — прочёл я и уставился на герб из трех охотничьих рогов.
Эту визитку мне дали маги, которые посетили больничку в Гомеле, где я оказался после встречи с драконом. И в окружении того мажора с порочный лицом и в странном кафтане был только один жирный боров. Я как-то, помнится, с лестницы его спустил и пинками из подъезда выгнал. Однако, индийское кино получается!
Но если вспомнить фокусы с температурой в помещении, которым я сам, лично был свидетелем, и наложить такой расклад на прозвище Холода, то сомневаться не приходилось: Криштопов имел в виду именно Жевуского!
* * *
Какая-то ж-ж-женщина без меня наводила порядок на моем рабочем столе. Более того — в моих ящиках.
Сильнее всего на свете мне в данный момент хотелось найти её и скинуться душить с воплем «Молилась ли ты на ночь, Дездемона?» Нет, я прекрасно осознаю, что работаю в школе, что у нас учителя и ученики переходят из кабинета в кабинет, что в общем-то в школе все для всех, но есть же какие-то приличия!
И главное — черта с два теперь докопаешься, кто именно из тех семи или восьми сердобольных женщин, что проводили время в моем кабинете со вчерашнего вечера до третьего урока второй смены дня сегодняшнего. Разложила же какая-то заботливая сволочь по стопочкам! Листики — к листикам, учебники — к учебникам, пособия — к пособия, распечатки — к распечаткам! Скорее всего — какая-нибудь лингвистка! У них-то это могло проканать, если ведёшь один эльфийский язык, то и пособия и учебники у тебя только по эльфийскому. А у меня — четыре предмета! Две истории, обществоведения и география! И есть листочки географические, есть обществоведческие, есть всемирноисторические и краевоисторические. Были. Теперь же — есть стопочки.
Скотина сердобольная, позаботилась о несчастном мужике, который не умеет свое рабочее место в порядке содержать. Пропадаю, понимаете ли, без женщины! Да если ты не видишь тут порядка, это не значит что его нет! У меня четыре стопки на столе — для четырёх предметов, и материалы в них разложены по порядку — урок за уроком, как они стоят в МОЕМ расписании.
— ТОТ МУЖИК СКАЗАЛ ЧТО МЫ МОЖЕМ ЕЩЁ КОГО-НИБУДЬ СЖЕЧЬ! — впервые после церкви подал голос дракон. — ДАВАЙ СОЖЖЕМ ЭТУ СУКУ. НЕТ! СНАЧАЛА ОТТРАХАЕМ — А ПОТОМ СОЖЖЕМ! ЭТО БУДЕТ ПРАКТИЧНО.
Я его опять проигнорировал. Во-первых потому, что никого сжигать не собирался. Во-вторых, потому что «воук не палюе там, дзе жыве», то есть — «волк не охотится там, где живет». В контексте его предложения про траханье это означало, что никаких служебных романов я заводить категорически не собираюсь. Чревато. И в третьих — ну ладно, если это реально лингвистки. А если математичка тут с какого-то перепуга урок проводила? Или кто-то из администрации? Какое уж тут траханье, свят-свят-свят!
Прозвенел звонок. Во вторую смену они звучат особенно громко: детей в школе остаётся мало, обычно — третьи и четвёртый классы в началке, и шестые-седьмые — на верхних этажах. Раздался грохот хлопающих дверей, а потом топот, такой, будто по степи скакали непобедимые тумены Чингисхана. Сейчас, сейчас они заорут «алга!» и ринутся в атаку!
— А-а-а-а!!! — предчувствия меня не обманули, школьники дикой ордой вырвались в коридоры и помчались.
Просто помчались — и всё. Способность ребятишек от шести до двенадцати лет бегать и орать полчаса кряду меня всегда приводила в недоумение. Ну как такое у них получается, это ведь как минимум утомительно!
Вопли в коридоре стихли, но до моего кабинета не докатились. Я заподозрил неладное, тягостные предчувствия поселились в моей душе. Нужно было в них удостовериться: найти расписание и посмотреть в него, но тщетно! Сердобольная коллега ведь навела у меня тут порядочек, зараза такая… Добравшись до самого дна самого последнего ящика я нашел заветную табличку и горестно вздохнул: ко мне придут дети после физкультуры!
Это очень плохо. Разгоряченные, набеганные, всклокоченные и, чего уж тут, вонючие мальчики и девочки прибегут с большим опозданием, потому что шестиклашка, который принимает душ после занятий спортом и потом быстро и опрятно одевается — это фантастическое существо. Не встречал я таких…
Так что нужно было принимать меры упреждающего характера.
Я достал из шкафа роскошную карту Древней Руси десятого-одиннадцатого века — с Полоцким и Туровским княжествами которые располагались на территории привычной мне Беларуси и Путем из варяг в греки — он проходил аккурат по Днепру через Вышемир и повесил ее на доску. В два щелчка мышки отправил на печать на принтер (привет инфантилу Сатырову!) портреты Владимира Святославича прозванного Красным Солнышка, полоцкого князя Рогволода, его дочки Рогнеды и их совместного с Владимиром сына — Изяслава.
Эх, хорошо быть богатым учителем! У меня и магнитики цветные есть, и мелки яркие — так что я размалевал доску схемами и терминами во всех цветах радуги, прицепил портреты и вообще создал торжественный вид. Ну и все светильники в кабинете зажег, даже — над доской, чтобы контраст после полумрака коридора чувствовался. Для пущего эффекта оставалось только надеть пиджак, застегнуться, расчесать волосы и бороду, и отвернуться к окну. М-да, чтобы многозначительно разглядывать, как идиоты-семиклашки щупают цыцки у скульптурной дриады на фонтане.
Класс начал прибывать мелкими группами, минуты через три после звонка.
— Ой, — сказала лохматая девочка в мятой блузке, входя в кабинет.
— Ого, а что это у нас такое тут? — удивились два пацана всклокоченных и потных до невозможности.
— А это чего — открытый урок что ли? — еще одна компания шестиклашек замерла на пороге, почесывая свои красные и разгоряченные лица.
— Это какой-то
