Читаем без скачивания Супернова - Марисса Мейер

Несмотря на добрые намерения, получив записку, члены Совета лишь сильнее разозлились, решив, что Страж издевается над ними. Ведь он выследил их злейшего врага, которого Отступники давно считали погибшим. Кроме того, под влиянием новостей о подвигах Стража резко возросло количество мстителей-одиночек. Людям стало казаться, что Отступников с их кодексом оказалось явно недостаточно. Что для того, чтобы искоренить городскую преступность, нужны более решительные меры.

Адриану все это льстило бы, ведь не каждому дано стать супергероем, но благие намерения привели к тому, что пострадало множество гражданских. Одного честолюбца едва не убили, когда он пытался предотвратить угон автомобиля. Невинная женщина была ранена выстрелом в руку, потому что мститель-самоучка вообразил, будто та вторглась в жилище его соседа, хотя тот просто попросил бедняжку присмотреть за его собакой.

Чем больше горожан пыталось взять дело в свои руки, тем больше всплывало подобных историй.

Не то чтобы Отступники никогда не ошибались, но лишь сейчас, впервые с тех пор, как он надел броню Стража, Адриан начинал понимать, почему Совет так настаивал на соблюдении кодекса.

– Ваш персонал знает, что надо смотреть в оба? – спросил Хью, и Адриан снова прислушался к разговору.

– Как вы и просили. Но пока никаких признаков. Хотя… появись он в больнице, мы, возможно, и не узнали бы его.

– Понимаю, но что-то мне подсказывает, что он придет… Это типичное поведение героя – присматривать за тем, кому помог. Я постоянно вижу, как Отступники стараются не терять связи с теми, кому лично помогли. Что-то подсказывает мне, что Страж попытается повидать Макса.

– Напрашивается вопрос, Капитан, – доктор замялся. – Как он сумел доставить сюда Макса, чтобы суперспособность мальчика не отняла у него все силы?

Хью долго молчал. Впрочем, Адриану показалось, что вопрос не поставил его в тупик, скорее, он взвешивал, какие сведения можно было предать огласке.

– Мы не знаем. Мы до сих пор многого о нем не знаем. Но вот что нам известно наверняка: за одну ночь Страж сумел схватить Аса Анархию и спасти жизнь моему сыну. Вопреки всему… Несмотря на то, как он опасен, как неправильно себя ведет… Я все же надеюсь, что когда-нибудь смогу искренне поблагодарить его.

Глава шестая

Это было первое возвращение Новы в отдел оружия и артефактов с тех пор, как она похитила шлем Аса. Чувствуя, как все внутренности сжимаются от волнения, она вошла в лифт, который ехал наверх – на склад, чаще называемый хранилищем. Казалось, форма Отступника душила ее, ткань слишком плотно обхватила руки и ноги, впилась в ребра и горло так, что Нове было трудно двигаться.

Из головы не выходили слова, написанные на зеркале, и какая-то ее часть – бо́льшая часть, на самом деле – считала, что Хани, возможно, права. Возможно, настала пора отступить, сдаться. Она ведь не надеялась, что и впрямь спасет Аса, верно? Тем более до того, как ее раскроют. А теперь еще какой-то негодяй расхаживает по дому и угрожает ей – так стоит ли игра свеч?

Хотя она часто пренебрегала опасностью и играла с судьбой, но мысль, что ее судьбу держит в руках кто-то другой, ей совсем не нравилась. Так дело не пойдет.

Прошлой ночью она прокрутила в уме много сценариев, в большей части которых ей удавалось разоблачить шантажиста и напичкать одним из самых отвратительных отваров Лероя. Потому что ее возмущала сама мысль о том, чтобы выполнить приказ, даже если это будет временной уступкой. Она Анархист. Одна из тех самых злодеев, что наводят ужас на Гатлон.

Она не собирается уступать.

И уж точно не станет выполнять приказы призраков, которые вламываются к ней в спальню и оставляют там записки.

Но каждый раз, когда ее захлестывала волна гнева, Нова, стиснув зубы, загоняла ее обратно. Ей не было нужно возмездие – не прямо сейчас. Ей было нужно время.

Звякнул лифт. Нова выпрямилась, расправила плечи и замерла, не дыша, пока не почувствовала, что легкие вот-вот взорвутся.

Она все еще не выдохнула, когда дверцы разъехались в стороны, открыв маленькую площадку – приемную перед входом в хранилище. Стол Вспышки был таким же захламленным, как обычно, а стол, за которым в основном сидела Нова – таким же пустым, как обычно.

Вспышки на месте не оказалось, не было и Чудо-мальчика, как Нова называла про себя Кэллама.

Выдохнув, она подошла к столу.

Она была еще не готова к встрече с Кэлламом, хотя и понимала, что рано или поздно им придется столкнуться. Не только потому, что они почти каждый день работали вместе. Ей нужно будет притворяться, чтобы выкачивать из него информацию о Кошмар. Игра потребует от нее филигранной точности. Рассказать ему о подозрениях Адриана, подвести к мысли, что Кошмар и правда может быть шпионкой и даже иметь доступ к хранилищу. И при этом отвести подозрения от себя.

Нова вовсе не была уверена, что сумеет обвести Кэллама вокруг пальца. Она умела врать, но не знала, настолько ли хорошо.

Может быть, пока это не так важно. Может быть, сегодня она с ним не увидится. И ей не придется смотреть ему в глаза, вымучивать улыбку, помня, как он пытался помешать ей забрать шлем, так что пришлось погрузить его в сон.

Обычно Нова не чувствовала вины, применяя свою суперспособность, особенно к Отступникам, но в случае с Кэлламом ей было стыдно. Он тоже воздействовал на Нову своей силой, но для того, чтобы она увидела, каким прекрасным может быть мир. Как могла бы измениться ее жизнь, выбери она иной путь. И хуже всего было то, что Кэллам не внушал ей своих мыслей – нет, было очевидно, что эти мысли были ее собственными.

И так же очевидно было, что она ничего не собиралась с этим делать.

Когда Нова все-таки предпочла следовать своему плану и украсть шлем, у нее возникло чувство, будто она предает Кэллама со всей его раздражающей добротой. Но немного, совсем чуточку, это было и предательством самой себя. Той частички себя, которая временами мечтала о жизни без мести. Жизни, в которой у нее и Адриана было бы будущее. Может, даже о мирной жизни.

Но этим мечтам (и сейчас Нова чувствовала это особенно сильно) не было суждено сбыться. Ее все теснее окружала правда. Нельзя же врать и обманывать бесконечно. И вообще, мир и согласие не вернут ей потерянную семью.

Неважно, снова и снова повторяла