которые кардинально меняют ход судьбы?
– Конечно.
– Есть серьезные, как моя авария, а есть и другие, которые кажутся незначительными, но вовсе такими не являются. Нет ничего, что не имело бы значения. Понятие важности относительно. С того дня для меня все изменилось, потому что я потерял родителей и возможность ходить. Для президента США, например, страшен разразившийся скандал, не позволивший ему переизбраться. Для каждого из нас у жизни припасены сотни разных критических моментов.
Алекс внимательно слушал друга. Его слова напомнили о «теории линий», которую Алекс выдумал, наблюдая за людьми в Шарль-де-Голле. Каждый человек был дорогой. Получается, десять лет назад, после той аварии, путь Марко резко свернул в сторону. Все, что могло произойти в его жизни, из-за этой трагедии пошло совсем по другому маршруту.
– Теперь попробуй представить, – продолжал Марко, – что в какой-то гипотетической реальности я не был парализован в той аварии, моих родителей не сдавило в металлической коробке и они не погибли. Где бы я сейчас был?
– Не знаю… Был бы в своем доме с семьей, гулял бы… Зачем ты задаешь мне эти вопросы?
– А что, если бы этот сценарий существовал?
– В смысле?
– Я живу где-то со своей семьей, хожу, бегаю, а ты, скорее всего, меня не знаешь.
– Где-то – это где?
Марко глубоко вздохнул, прежде чем произнести понятие, лежащее в основе его исследования.
– В альтернативном пространстве-времени.
Несколько секунд Алекс молчал. Далеко на горизонте уплывающий корабль медленно уменьшался, исчезал, словно его поглощал океан. Алекс смотрел на черную точечку до тех пор, пока она не растворилась полностью.
– Марко, при чем тут это? Какое, на фиг, альтернативное пространство-время?
– Параллельная реальность. Мир, точно такой же, как тот, в котором мы живем, очень похожий на наш, но в котором мы пошли… другим путем.
Алекс посмотрел на небо и зацепился взглядом за облако забавной формы – оно напоминало профиль старого мудреца с длинной бородой и сигарой во рту.
– И ты, и Дженни, – продолжал Марко, – возможно, в прошлом вы что-то сделали. Или, наоборот, чего-то не сделали… в параллельной вселенной, где существуешь ты и существует она, но где ее жизнь, как и твоя, могла пойти по другому пути.
– Марко, я даже не знаю, как ты до такого додумался! И я не знаю, как эта твоя фантастическая теория может мне сейчас помочь. Я разговариваю с Дженни в своей дурацкой голове, вот в чем штука! Проблема в том, что я чокнутый.
– Алекс, послушай меня! Два дня назад ты отправился в путешествие, которое должно было привести тебя к Дженни. Это она дала тебе направление, назначила место встречи. Сегодня утром она, как и ты, была на пирсе. Вы оба стояли перед тем фонарем. Но в параллельных измерениях.
– Параллельные измерения… О’кей, Марко, я понял. Хорошая история. Правда. На этот раз, старик, ты превзошел самого себя! – Тон Алекса был насмешливым и безнадежным одновременно.
– Я ничего не выдумываю, чувак! – возмущенно воскликнул Марко. – На эту тему написана масса научных статей, куча книг и исследований. Я интересуюсь этим уже много лет, со дня аварии, с тех пор, как впервые задал себе один вопрос.
– Какой?
Марко помолчал несколько секунд, прежде чем ответить. В его голове в поисках порядка толпились тысячи слов.
– Существует ли мир, в котором мы в тот день остались дома и где я хожу как нормальный человек? Мир, где мои родители все еще живы…
– И ты нашел ответ?
– А то.
Голос Марко дрожал, разговор вызвал в нем сильные эмоции. Прежде он никогда ни с кем не делился тем, что узнал в результате своих изысканий. Никому, даже Алексу, он не говорил, что именно несчастный случай побудил его начать такого рода исследования.
– Это мультиверсум, Алекс.
Глава 12
После короткого и непонятного мысленного диалога с Алексом Дженни вернулась домой. Она пробыла на пристани еще десять минут, а потом решила, что ждать его больше не имеет смысла.
В доме Грейверов стояла тишина. В прихожей Дженни сняла жакет, протянула руку и на правой стене рядом с входной дверью нащупала выключатель. Лампа осветила пару репродукций импрессионистов, подставку для зонтов из кованого железа, старинный секретер, коврик с изображением двух обнявшихся бордер-колли и лестницу на второй этаж.
«Почему?» – подумала Дженни, поднимаясь наверх. Оказавшись у себя в комнате, она захлопнула дверь и сняла сапожки. Потом села на край кровати.
По щекам покатились первые слезинки. Дженни прижала к лицу подушку, а затем яростно швырнула ее в шкаф.
– Там ничего и никого нет! Какая же я дура! Самая настоящая дура! – прокричала Дженни.
На письменном столе лежали учебники. На ближайшие дни по нескольким предметам назначены контрольные, но все мысли Дженни были о приезде Алекса, она совсем забыла про учебу. Витая в своих безумных фантазиях, она потеряла много времени и сильно отстала, поэтому теперь ей придется засесть за учебники, чтобы догнать класс, – вот что подумала Дженни, взглянув сквозь слезы на свой письменный стол.
«Я не хочу больше слышать этот голос».
Она вскочила с кровати, схватила свой дневник и вышла из комнаты. Несколько решительных шагов, и она уже была на лестнице. Спустившись вниз, Дженни вошла в кухню и сердито бросила дневник в мусорный бачок со вторсырьем.
– С меня хватит! – Глаза у Дженни были красными и опухшими от слез.
Последние несколько дней в школе она была слишком рассеянной. Вчера учительница математики даже сделала ей замечание: во время объяснения новой темы она сидела с отсутствующим видом и смотрела в окно. А еще Дженни получила «С» по истории – она, у которой по этому предмету всегда «А».
«Надо уйти с головой в учебу, – подумала она, подходя к письменному столу. – Тогда мне некогда будет думать, что я превратилась в чокнутую дурочку, которая слышит голоса и верит, что они действительно существуют».
Прежде чем открыть учебник по математике, Дженни посмотрела в окно, высоко в небо.
– Как я могла подумать, что он живет где-то в этом мире?.. – сказала она вслух, наблюдая, как угрожающе сгущаются тучи. Она не могла знать, что свежий мельбурнский воздух за ее окном был тем же, каким сейчас дышал Алекс.
* * *
Мультиверсум. Когда Марко произнес это слово, Алекс резко прервал разговор, как будто повинуясь безусловному рефлексу. У него тряслись руки, в голове носились беспорядочные мысли. Ясно было только одно: он прилетел сюда с другого конца земли, чтобы провести свидание в одиночестве.
Алекс пошел по Эспланаде. Поднялся ветер и зашевелил ветвями деревьев, росших
