— В таком случае, — согласился Алексий, — буду весьма польщен.
За то недолгое время, что он провел на Сконе, Алексий побывал в большем, чем хотелось бы, количестве солидных, видимо, официальных зданий и в чуть меньшем числе очень дешевых постоялых дворов, где и оставил свою верхнюю одежду и ботинки. До сих пор ему не довелось увидеть изнутри обычного дома, и Алексию пришлось признать, что ему любопытно, непонятно почему. С тех пор как он ушел из дома и вступил в Фонд, Алексий большую часть жизни провел в общежитиях, кельях и квартирах, и единственными нормальными жилищами, которые ему были хорошо известны, оставались дома его собственной семьи да дом Венарта и его сестры Ветриз, купцов с Острова, спасших Алексия из перимадейского мешка. Увиденные два учреждения оказались столь непохожими друг на друга, что любая научная попытка экстраполировать на них модель обычного дома являлась совершенно бесплодной. Тем не менее ему хотелось увидеть дом Горгаса Лордана, только и всего.
Если Алексий надеялся найти что-нибудь общее между теми двумя предыдущими жилищами и домом Лордана, его ждало разочарование. Создавалось впечатление, будто его старый дом разрезали и вывернули наизнанку, словно кроличью шкурку; вместо дома, окруженного садом, то, что могло бы сойти за сад, находилось посередине дома. Более неудобного расположения, подумал Алексий, нельзя себе и вообразить. Если тебе надо пройти из одной комнаты в другую, помещающуюся на противоположной стороне квадрата, придется тащиться чуть ли не через все комнаты дома либо брести по траве — что крайне неудобно в темноте или в дождь. К тому же, поскольку жалкий клочок открытого пространства окружали высокие стены, он был чрезмерно затенен в любое время дня, а это означало, что выращивать во дворике овощи или фрукты невозможно, и, безусловно, делало его совершенно никчемным. Алексий мог только догадываться, что строить жилища в подобном стиле людей вынудили соображения безопасности и обороны, так, чтобы каждый дом наподобие маленького города окружала высокая стена. Странный образ жизни, подумал он, явно не на его вкус.
С другой стороны, это лучше, чем постоялый двор, хотя такое можно было сказать практически о любой постройке с крышей.
Жена Лордана, женщина лет под сорок, была искренно рада гостю, а маленькая девочка сразу же поняла присущим детям особым чутьем, что это старик, не слишком привыкший к детям, и его не очень-то очаруешь. В общем и целом добротный образчик семьи, тот тип домашнего хозяйства, который можно демонстрировать студентам на семинарах по тому разделу курса, где рассказывается о человеческих взаимоотношениях. Можно было даже подумать, что семья Лордана для того и создана и ее члены специально отбирались с подобной целью; или просто знание прошлой жизни Горгаса так окрашивало его суждения? Вполне возможно. В конце концов, надежных данных о семьях у него было не больше, чем о жилых домах, и, насколько Алексий понимал, домашнее хозяйство Лордана вполне могло оказаться именно таким типичным, каким оно выглядело.
Впрочем, в отношении нормальной семейной жизни насчет одного он был абсолютно уверен: в несчастливых домах еда обычно паршивая, и наоборот. В этом смысле Горгас Лордан и его семья оказались счастливыми и удовлетворенными. И поскольку Алексий представления не имел, где ему в следующий раз доведется как следует поесть, он постарался наилучшим образом воспользоваться этим обедом, отнесясь к нему со всей профессиональной скрупулезностью вечного студента. Даже если хозяева и были раздражены или удивлены, они никоим образом этого не показали. Даже если Лордан намеренно пытался создать о себе впечатление нормальности, то в том, что касается отменного стола, который и подобает человеку его положения, он полностью преуспел.
Когда с последним блюдом было покончено и тарелки унесли, жена и дети, как и принято, скромно удалились, оставив мужчин наедине. В очаге ярко горел огонь, над ним шумел котелок с горячей водой для вина, приправленного пряностями; кресла были глубокими и удобными, а поблизости стояла прекрасная шахматная доска на подставке розового дерева, однако у Алексия почему-то возникло ощущение, что ею никогда не пользовались. Как правило, обильная еда и теплый камин немедленно его усыпляли, но сейчас он даже не ощущал сонливости. Патриарх кивком поблагодарил Горгаса, передавшего ему кружку, и сделал осторожный глоток. Жидкость была довольно горячей, почти черной, чрезвычайно ароматной и очень сладкой.
— Добро пожаловать на Скону, — с усмешкой проговорил Горгас.
— Спасибо. — Алексий снова отхлебнул. Послевкусие было слегка вяжущим. — Вы второй человек, кто мне это говорит. Может быть, вам известно, почему я здесь.
— Мне? Сожалею.
— Ну да ладно. Я подумал, раз ваша сестра привезла меня сюда…
Губы Горгаса растянулись в сухой улыбке.
— Боюсь, я не знаю и половины того, что делает моя сестра. Единственное, что могу сказать, если уж она притащила вас сюда, то у нее на то были веские причины. Веские, разумеется, для нее и для Банка. Однако я сделаю все возможное и прослежу, чтобы ваше пребывание здесь было как можно более приятным. Кстати, а где вы остановились? Ньесса поселила вас в одной из квартир в Банке или вышвырнула искать пристанище самостоятельно?
Рот Алексия дернулся.
— В том месте, куда меня доставили, я спросил одного служащего, не может ли он порекомендовать мне хороший, недорогой постоялый двор. Надо отдать ему должное, он оказался дешевым.
Горгас рассмеялся.
— Если это «Дикая кошка» на Кошачьей улице, то с них и половины цены было бы достаточно. Это «Кошка», ведь так? Ну, в таком случае я бы хотел, чтобы вы остались у нас. Нет, правда, — добавил он, когда Алексий вежливо запротестовал, — «Кошка» — один из постоялых дворов Банка, и, по совести говоря, вам не следует останавливаться там. Утром я пошлю туда своего мальчишку за вашим багажом.
Алексий решил не отказываться. Да, он действительно не понимал в этом доме чего-то такого, что мешало ему чувствовать себя уютно. С другой стороны, Алексию не составляло труда перечислить огромное количество вещей в отношении этого постоялого двора, которые заставляли его чувствовать себя в высшей степени неуютно, начиная с блох и кончая пониманием того, что у него не хватит денег оплатить счет в конце первой же недели. Душевный дискомфорт, решил он, хотя и жестокая штука, но делить постель с половиной клопов Сконы ничем не лучше и даже гораздо чувствительней.
— Спасибо, — поблагодарил он. — Вы исключительно добры.
— Полноте, — ответил Горгас, скрупулезно посыпая коричным порошком из маленькой острой ложечки свое вино. — Жаль, я не могу сказать, что любой друг моего брата — мой друг, хотя и не из-за недостатка доброй воли с моей стороны. Как там огонь? Вам тепло?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
