— Неплохо, — профессор улыбнулся в бороду.
— Еще вопросы? — умостила голову обратно на тетрадь, — Или могу дальше спать?
— Пока вся группа пишет контрольную по остаточным знаниям с прошлого года, — аудитория взвыла, — вы поведаете мне о ваших научных работах в ядах и их разновидностях, Леди Ватрлайт.
— Конечно, Профессор? — и тут поняла, что прослушала как, его зовут.
— Гаргас Савалиди. — представились исключительно для меня.
— Ой, так вы учитель Профессора Сардир? — вспомнила я это имя.
— Вы правы, юная леди, — светло улыбнулись мне.
Дальше потянулись самые быстрые два часа в моей жизни. Пока пятый курс будущих медиков пыхтел и вспоминал, что такое он проходил в прошлом году, мы с профессором пили чай и разговаривали о ядах. Собеседником он был просто великолепным, и знал очень много о ядах и их влиянии.
К огромному сожалению, мои познания в алхимии были основаны только на ядах и их различных влияниях и свойствах. Остальные области этой замечательной науки были попросту мне не интересны. И те же самые минералы или растения я опять же могла применять только в ядах. Да, безусловно у каждого яда была и обратная сторона, он мог спасти жизнь при нейтрализации другого яда, но это далеко не лечебные и диагностические зелья, которые варят лекари.
Вот и сейчас я вновь поражалась, сколько может знать настоящий алхимик, который работает не в узкой направленности. Да, в ядах он не мог сравниться с моими знаниями в области изучения и применения. Все же я почти сорок лет работала только с ними и областями околонаучными. Некоторые мои труды до сих пор запрещены к разглашению, и имеют гриф секретно на двести, а то и пятьсот лет.
Именно поэтому, таких гениев как Регина Люмер сдерживают и всячески пытаются принизить. Только самый большой срок секретности пятьсот лет. И если я начала работать раньше малого совершеннолетия, то к первой тысяче буду иметь уже не один десяток инновационных и прорывных разработок. Эти заслуги после снятия грифа секретности уже не смогут не приписать мне. Даже если через десять лет кто-то сделает такое же открытие и получит лавры, через четыреста лет, когда гриф спадет, он обязан будет выплатить мне все неустойки и компенсации за кражу научной доказанной деятельности.
Следующим предметом стояла зоология, на кой-она мне сдалась, не знаю, и понять не могу. Но ее зачем-то поставили мне в расписание. И вот я блуждаю по коридорам студенческого корпуса в поисках кабинета номер триста семьдесят семь. Зоология была самым непопулярным предметом из всего перечня студенческих наук. По профилю на ней училось от силы три-четыре человека, не считая нас, несчастных теоретиков, которым эту науку преподавали, как один из профильных предметов.
Не знаю кто так над нами поиздевался, но теперь два семестра мне придётся слушать про различных представителей животного мира, которые мне в принципе не сдались. Готова поставить все свое месячное содержание на то, что это был ректор, только ему в голову могла прийти мысль ввести самый бесполезный предмет как основной. Даже несмотря на то, что он недолюбливал весь корпус теоретиков, нельзя же так издеваться над людьми.
Искомой аудитория предстала передо мной во всей красе. Пожелтевшие стены, непонятные разводы на потолке, пол в пятнах плесени, и Бог знает в чём ещё. Если они предлагают нам целых два семестра торчать в этой Богом забытой помойке, уж лучше попытаться договориться с профессором, чем терпеть такие нечеловеческие условия.
Садиться или к чему-либо прикасаться я опасалась, ещё неизвестно где безопаснее — здесь или в бездне, куда я отправляла студентов в качестве наказания. Третий курс некромантов медленно и сонно вползал в аудиторию, ребятки явно не горели желанием слушать занудные лекции по расчленению несчастных зверюшек, ну или они уже это делали профессионально. Или им также откровенно было скучно слушать пятый раз про одно и тоже.
Столь замечательную науку, как выяснилось, вел тот самый крыса-профессор, который принимал у нас вступительные экзамены. Его нос опять подергивался, и он своими маленькими, блестящими глазками рассматривал стоящих перед ним студентов. От их вида, признаться честно, даже меня, повидавшей на своем веку немало, начинало передергивать, а я на минуточку тёмная фея, так ещё и урождённая Темнейшая Герцогиня. Группа мне попалась колоритная, тут ни дать ни взять. Все как на подбор!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Полный анатомический набор любых форм и расцветок: блондины и брюнеты, рыженькие и лысенькие, с полным отсутствующим взглядом разноцветных глаз на белых, до цвета воска, лицах. Красота, хоть прямо сейчас замуж сдавайся!
Лекция, на которую я так не хотела идти, оказалась достаточно весёлым занятием, особенно, когда студенты-некроманты начали доводить бедного профессора до инфаркта вопросами из раздела, как лучше приготовить то или иное животное. А уж когда староста группы начал тему про пригодность в тёмных и незаконных ритуалах, я была готова аплодировать стоя. А вот самого профессора уже можно было хоронить и смело нести на кладбище в качестве научного пособия для этой самой группы. Мужчина бледнел, краснел, серел и принимал все возможные цвета эмоционального Спектра. Из кабинета я просто выпала.
Дальше мои ножки понесли меня на следующее занятие, которое вызывало у меня хотя бы малейший интерес, и не поддавалось классификации изученного мною ранее в Святой Ердидид. Имя ему — теоретическое познание и свойственные информационные чары.
Совмещено оно было со вторым курсом бытовых чар, тут студенты были уже попроще. Среднестатистические представители всевозможных сословий низшего уровня. По идее именно в эту братию я должна была загреметь как Графиня, но тут вмешалась моя темная половина, и я обычный теоретик, без капли перспектив.
К моему огорчению, лекция не отличалась интересом, и была про простую работу в системе информирования местного населения и использования общественных и городских коммуникаций. Спустя пятнадцать минут, я уже спала, заслоненная от занудного профессора могучими спинами быстро пишущих студентов. Не все сбегали в Академию, чтобы отсидеться пяток лет.
Разбудили меня перешептывания и смешки. Приоткрыв глаз, обнаружила группку девиц, которые тыкали в меня пальцем и хихикали. Они явно что-то активно обсуждали. Улыбнулась вновь обернувшейся хорошенькой феечке с длиннющими стрелочками-ресничками и продемонстрировала небольшие клыки, как у любой порядочной темной. Девка аж поперхнулась, и в мгновение ока растеряла всю свою привлекательность, обратившись в обычную и заурядную. Вот что значит терять контроль над иллюзиями и чарами привлекательности. Было весьма заба
Было весьма забавно наблюдать за этой картиной.
Шепот и косые взгляды в мою сторону резко прекратились и девицы от меня отвернулись с видом оскорбленных невинностей. Ага, вот уже горючими слезами умываюсь. Таких актрис по десять штук можно сдавать авансом для работы в третьесортных театрах. Вот со мной вместе одна нимфа училась, та такие слезы пускала, что пронимала даже суровых вояк. А это я вам скажу было миссией невыполнимой.
Из аудитории я выходила со стойким ощущением, что пора бежать. Вот только некуда, от куратора в лице ведьмы я вряд ли долго смогу прятаться. Так что пришлось тащиться на пятый этаж в поисках четвертого курса боевиков. Как бы я не хотела встречи с Принцем светлых, но ей суждено сегодня случиться. Встав в тени дверей, стала ждать, когда на горизонте появится высокая фигурка профессора.
Стоило ей появиться, как я мгновенно шмыгнула в дверь, занимая крайнее от входа место. Краем глаза я уже видела движение двух тренированных юношей, но мой расчёт оказался точнее. Профессор вплыла в аудиторию и строгим взглядом наградила всех. Тишина мгновенно повисла звенящая. Даже у нас в Ердидид такого добиться одним взглядом не могли.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Студентка Ватрлайт, надеюсь мой оболтус уже успел вас просветить? — женщина остановилась около меня.
— Профессор Люмер, — я тихо проговорила под строгим взглядом, — я еще не видела вашего сына, но поверьте, и кроме Его Высочества нашлись те, кто справился с работой по моему просвещению.
