Отец строго обратился к ним:
— Злое и постыдное деяние произошло в мое отсутствие! Бесчувственные дикари убили беззащитную старую женщину. Да, я знаю, вы считаете, что костер в лесу был несчастным случаем, но в глубине души знаете, что это не так. Трудно поверить, что люди, которые казались обычными и порядочными, виновны в таком преступлении. Я не предлагаю вам признать свою вину — если кто-то из вас виновен, это останется на его совести. Но я хочу сказать следующее: на моей земле не будет места подобной дикости. Кто будет уличен в совершении подобных злодеяний, будет удален с этой земли В праздничную ночь погибла женщина. К счастью, ее внук был спасен от толпы. Он лишился своего дома, защиты, поэтому будет теперь находиться под моей опекой. Он будет жить и работать среди нас. Он достаточно пострадал, и мы должны это помнить. Если я услышу о каких-либо преследованиях мальчика, виновный будет наказан. Джекко, выходи.
Когда Джекко с Дигори вошли в холл, у всех словно перехватило дыхание. Я никогда не слышала такой тишины.
Отец положил руку на плечо Дигори:
— Дигори отныне равный вам. Я надеюсь, всем это ясно. — Он обернулся к Джону Ферри, главному конюху:
— Ферри, у тебя есть свободная комната над конюшней. Мальчик может воспользоваться ею, пока мы решим, чем его занять.
— Да, сэр, — сказал Ферри.
— Теперь отведи его. Он, конечно, должен многому научиться, если будет работать с лошадьми.
— Да, сэр.
— Ты можешь идти с Ферри. Он сделает так, как сказал отец, — сказал Джекко.
Дигори все еще молчал. Как он отличался от того задиристого мальчишки, которого я впервые встретила в лесу.
— Пойдем, парень, — сказал Джон Ферри.
Он взял Дигори за плечо, и они направились к выходу. Дигори шел, словно в трансе.
— Ферри? — окликнул отец.
Ферри остановился и обернулся:
— Да, сэр?
— Помни, что я сказал.
— Да, сэр. Хорошо, сэр.
По знаку отца слуги разошлись.
— А вы оба отправляйтесь в гостиную, — сказал он нам. — Нам есть что обсудить.
Мы отправились и допоздна сидели там, подробно рассказывая родителям обо всем, что случилось в ту ужасную ночь.
Впервые с тех пор я почувствовала себя спокойнее.
Было чудесно сознавать, что отец здесь и обо всем заботится.
* * *
Отец нашел наилучшее решение. Главное, у Дигори теперь был дом, в котором он находился по защитой моего отца.
Но, безусловно, совершенных решений не бывает.
Дигори потерял свою бабушку, которой очень гордился. Джинни была отмечена особым знаком при рождении — она родилась ногами вперед, и это означало, что она наделена особой силой. Больше того, она заявляла, что принадлежит к семейству Пелларов Как гласила легенда, дальний предок этого семейства помог русалке, выброшенной на берег, вернуться обратно в море и в знак благодарности за это был наделен особыми силами. Ужасное разочарование постигло Дигори: сверхъестественные силы бабушки оказались бесполезными против толпы и она не смогла им отомстить. Его гордость была уязвлена, а свобода потеряна.
Дигори очень любил лошадей и теперь помогал Джону Ферри ухаживать за ними И хотя его никто не преследовал, потому что это было категорически запрещено моим отцом, но в то же время никто не выказывал и никакой дружелюбности.
Дигори был диким по духу, мрачным и замкнутым, он почти не общался с другими парнями на конюшне.
Всю свою любовь он отдавал лошадям, которая не распространялась на людские существа. Возможно, ко мне и Джекко он испытывал определенное чувство, — он не забыл, что мы спасли ему жизнь в ту памятную ночь. Но, кроме нас, он, казалось, ни к кому не испытывал дружеских чувств и держался в стороне.
Кроме того, само присутствие Дигори вызывало недовольство, хотя никто не осмеливался его высказывать.
Едва ли кто-нибудь смог забыть, что он был «ведьмин шалопай».
Джекко и я помогали ему, как могли. Я испытывала гордость и удовлетворенность, потому что мы спасли Дигори жизнь. Нет ничего, что привязывает одного человека к другому так, как осознание того, что этот человек оказал тебе большую услугу. Но есть ли большая услуга, чем спасение жизни?
Дигори никогда не искал общества, он не нуждался в других людях. Мне казалось, что он живет в своем собственном мире, где он всесилен. Гордость была глубоко укоренена в его природе.
Ему нравился «Собачий дом». Он разбил окно и через него пробирался в дом. Там было его маленькое убежище — место, где он мог быть совершенно один.
Когда Джекко обнаружил, что окно разбито, он велел вставить стекло и отдал Дигори ключи от сарая. Я думаю, что они стали его величайшей драгоценностью.
Наверное, Дигори испытывал некоторую благодарность ко мне и Джекко, но был слишком глубоко ранен, чтобы полностью доверять кому-то. Он избегал нас, наверное потому, что не любил быть в долгу.
Каждый день я ждала возвращения Рольфа и боялась его одновременно. Я думала о том, что скажу ему. Я думала о той памятной ночи, о трагедии, случившейся по вине Рольфа. Временами я не могла поверить, что он был там, но я видела это своими глазами.
Однажды на ужин к нам приехал мистер Хансон.
Он сказал, что Рольф поехал прямо в университет, не заезжая домой, но он уверен, что скоро увидит его.
Мистер Хансон говорил о Рольфе с такой гордостью и воодушевлением! Что бы он сказал, если бы узнал, что его сын был зачинщиком расправы?
В определенном смысле я была рада, что мне не придется увидеть Рольфа. Я убеждала себя в том, что должно быть какое-то объяснение случившемуся.
Это было грустное лето. Мама изо всех сил старалась скрыть свое горе, и до определенной степени ей это удавалось, но я чувствовала, как она глубоко скорбит по дедушке.
Только присутствие отца помогало рассеяться грусти. Я выезжала с ним на прогулки верхом, и мы говорили о происходящем в Лондоне.
— В один прекрасный день ты будешь представлена в свет и начнешь выезжать, Аннора, — сказал он.
— Это обязательно?
— Думаю, да. Ты должна найти мужа. Здесь выбор небогатый.
— До этого еще далеко.
— Да, но время летит быстро. Твоя тетя Амарилис скоро будет заниматься судьбой Елены.
— Но Елена намного старше меня.
— Шесть лет — это много? Сейчас это кажется много, но когда ты вырастешь, разница будет не так заметна.
— Лучше я останусь дома — Посмотрим, что ты скажешь потом. Жизнь здесь должна стеснять молоденькую девушку.
— Но тебе же здесь нравится?
— Не забывай, что я уже «вышел на покой», а Кадор — хорошее место, чтобы жить спокойно. Когда молод, хочется большей свободы. Это придает жизни большую цену.
